“Номер один” поспешил перевести разговор в другое русло.
— У меня сегодня был такой бой…
— Эпичней этого? — усмехнулся принц.
Даркен многозначительно улыбнулся.
— Возможно. Я бился с Ганнибалом.
— И какой счёт?
— Один-один. Но я умыкнул у него рыженькую тянку.
Вацлав растерялся. Он посмотрел непонимающим взглядом сначала на “номера один”, затем на Елецкого.
— А разве Ганнибал сам не является той рыженькой девицей?
— И да, и нет, — подмигнул Дарк. — Секи тему, Ваця: изначально Ганя переродился в теле Ростинки Праведной. Так?
— Пока улавливаю.
— Он долго рос под прикрытием, собирал себе последователей, тайно клепал армию, а затем р-р-раз, и вышел из шкафа! — молодой человек взмахнул руками. — Публика в шоке. Шьямалан съел собственную голову из-за того, какой вотэтоповорот упустил. Сам карфагенянин же перебрался в новое тело… но вот незадача: к новому телу он не привык.
Принц не удержался и молча затрясся от приступов подавляемого хохота.
— Да-да, ты всё правильно понял: он копировал себя обратно в тело девчушки, чтобы не терять боевой мощи. Что иронично, ведь его новый мегадоспех справлялся с этим вопросом много лучше, чем опасная для него самого копия.
— Да ладно? Неужели…
— Полагаю, во времена античности к копиям относились иначе, чем мы сейчас. Я, в принципе, помню легенды о том, как люди копировали себя сами, потому что себе доверяли больше, но…
— Тысячелетия практики показали, что копия не то, чтобы любит оставаться копией, — хохотнул наконец Вацлав. — Да и жить Ганнибалу в современном обществе, которое, вроде как, по закону такого не дозволяет.
— Законы можно обойти и нагнуть, — отмахнулся Даркен. — Но я воспользовался этим и вбил клин между этими двоими такой, что вновь сойтись…
Елецкий поморщился.
— Если карфагенянин так доверял себе сам, что копировал себя, не логично ли ожидать, что копия доверие оправдает? Ведь это и есть он сам.
— Именно! — поднял палец “номер один”. — Властолюбивый, жадный до славы Ганнибал. Всё ещё он. Много ли нужно времени, чтобы между этими двоими пробежала кошка, по причине того, что один из них останется в тени. И вообще, верь мне: я разбираюсь в том, кого прибираю себе к рукам.
— Да-а-а… — принца всяко больше волновали военные подвиги, чем то, можно ли доверять рыжуле или же нет. — А что бой?
— Эпичный! Самое эпичное началось, когда мы вышли раз на раз: я с “яплетью” и верхом на одержимом дроне, и он — в автономном мясном не то големе, не то доспехе. И самое крутое тут то, что каждый из нас надеялся в итоге сразить божество в открытом бою…
4.
Если честно, в гневе принц смотрелся не очень внушительно.
Дело тут скорей не в недостатке стати, с которой у пана Лотарингского всё было хорошо, а скорей в его репутации. Многие годы Вацлав был тенью отца. Не рисковал сам принимать решения. И, по сути, ни в чём, кроме дуэлей не прославился. Не окружал его флёр опасности, как Даркена Маллоя. Всё это время сын короля просто существовал. Ничем чести не опорочил, но большая часть его достижений хорошо описывалась словом “ожидаемый”.
Ожидаемо хорош в учёбе.
Ожидаемо толков в бою.
Ожидаемо достойно держится на людях.
Но не более того. Даже Чернинов, на которого сейчас изливал свой гнев молодой пан Лотарингский, считал последнего обычным юнцом, который о себе много возомнил, но который не имеет права принимать хоть сколь-нибудь значимые решения. Да и простодушность Вацлава не делала ему услуги: он выкладывал всё, как на духу, оперируя понятиями “честь” и “справедливость” в их самом инфантильном значении из возможных, из-за чего у ругаемого дворянина справедливо возникала мысль, что потом вернётся король, похлопает сыночку по голове, а затем всё переиграет, как положено.
Тут бы Даркену, конечно, вмешаться бы. Выступить на стороне принца, решившего взять его под своё покровительство. Стать той свитой, что красит сюзерена.
Но… лень. Лень и апатия всё более и более проникали в жизнь пана Маллоя. За последние месяцы он успел опасно приблизиться к выгоранию. Потому и мышление менялось. Вот что, неужели Ваця сам не разберётся? Ну, даже если и так, Елецкий-то ему зачем? У Дарка что, своих забот нет?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
А они есть. Есть, конечно же. В частности, надо было разобраться с бардаком, который после себя оставила невеста. Нет, конечно, никто не мешал просто позвонить ей и потребовать явиться сюда лично, но… это было бы свинством. В конце концов, Бронька тут тоже не болтопинательством занималась. Она сразилась с противником. С противником опасным. Да, в результате их боя образовались жертвы, но не схватись Лешая с Перловкой, разве жертв вышло бы меньше?
Плюс, сейчас, как никогда, слечне Глашек требовался отдых. Потому как Невкусная Каша хотела дестабилизировать и поглотить светлую богиню.
Отдохнувшая и расслабленная Броня являлась противовесом в этом противостоянии. Если Богемия лишится её, то останется один на один с тёмной аватарой хаоса.
Даркен, конечно же, готовился к схватке, но он не стал бы ставить на себя все деньги в этом бою.
Так или иначе, “номер один” не стал помогать принцу, а просто занялся приёмкой дел у Ёлко.
Они оккупировали столик в углу, подальше от основного представления, да уткнулись носами в мобильники.
Изящный девичий пальчик с ярким коротким ноготком фиолетового цвета постучал сквозь голограмму по столу рядышком с внушительной цифрой.
— А это примерная смета на восстановление фасадов и экспертную оценку по вопросу, не стали ли здания аварийными. Вроде как, это уже не наша головная боль, но я не удивлюсь, если Черниновы попытаются сэкономить. Это не самый богатый род, а у нас тут ещё и война… ну ты понял.
— Угу, — по-совиному кивнул Дарк, скорей не склонив голову, а клюнув носом воздух. — Поймаю за руку на некачественной работе, нужно будет попытаться получить какую-либо выгоду: либо додавить род, либо получить его в должники с целью вытягивания бенефитов в долговременной перспективе. Я понял — не дурак. Был бы дурак — не понял.
Ёлко вдохнула.
— Ну, по записям вроде бы всё. Прости, тезисы приготовить не успела.
— Богиня простит, — отмахнулся Дарк, а затем мягко погладил девушку по обнажённому плечику, вкладывая в её тело контур, призванный защитить от вечерней прохлады. — Ты и так уже опоздала на свидание с ней. Я разберусь.
Некромагичка поднялась со стула, но так и замерла, не отрывая рук от крышки стола.
— Уверен, что тебе не надо помочь? Ты не выглядишь готовым к хорошему экспромту. Да и ситуация сейчас щепетильная.
— Попрошу Лукана накидать чего-нибудь, — успокаивающе улыбнулся молодой человек.
— Почему не Вика? — нахмурилась Ёлко.
— Потому что Вик слишком замкнут на себе и своих принципах, а вот Лукан достаточно лицемерен, чтобы осознать, чего от нас все ждут. Плюс, он, вроде как, немного участник этих событий.
Даркен от души размахнулся, а затем хлопнул собеседницу по ягодице.
— Пошла, родимая!
— Бака!!! — возмущённо хвалаясь руками за зад, Ёлко в одно движение отскочила на добрый метр. — Ты что себе позволяешь?!
— Вообще всё, — довольно улыбнулся самой широкой из возможных улыбок “номер один”. — Ибо…
— …Тетраграмматон, — со вздохом понурила голову девушка. — Знаешь, тебе не помешало бы иногда держать себя в руках.
Молодой человек возмущённо фыркнул.
— Зачем мне держать в руках себя, когда есть ты? И вообще, вали уже. Или ты не поняла, чего это я вдруг решил встать невыносимым?
Ёлко устало выпустила воздух через приоткрытые губы.
— Напомни мне ещё раз, почему я согласилась стать твоей фавориткой?
— Потому что я — главный герой? — многозначительно поиграл бровями молодой человек.
Девушка надулась.
— Всё! Я — ухожу! Буду жаловаться на тебя Броне.
— Иди-иди! — выкрикнул вслед сердито виляющей ягодицами некромагичке “номер один”. — Мне и без тебя неплохо! Тут есть всё, что нужно, чтобы здорово провести вечер: цифры, и ещё цифры, потом снова цифры, и даже числа!
