видимо, все же не было безграничным. По-видимому, в первом комитете были и люди Вакуленчука. Именно поэтому во втором комитете уже почти нет представителей команды, а уж «вакуленчуковцев», так уж точно, зато имеются одесские революционеры – сионисты, которых Матюшенко принял, как своих старых знакомых с распростертыми объятьями. Едва появившись на корабле "Кирилл" и Фельдман сразу же стали им командовать. Любопытна и оговорка Лебедева о "крупнейшей роли" в Одесских в событиях все тех же товарищей "Кирилла" и Фельдмана. Чем именно занималась на борту пригнанного в Одессу корабля эта парочка революционеров, в точности мы не знаем, но не верить на слово М.И. Лебедеву у нас оснований нет. Совершенно ясно одно, что с момента появления в Одесском порту "Потемкин" и его команда стали марионетками в руках заправил Одесской смуты и беспрекословно исполняли все их указания.
А теперь представим себе: восставший корабль приходит в порт и там на его борт поднимаются две никому неизвестные личности, которые заявляют:
– Мы пришли, чтобы вами командовать! Теперь мы тут главные и вы все должны нас слушаться!
После этого команда безропотно подчиняется этим, невесть откуда взявшимся субъектам, и позволяет им делать с собой все, что заблагорассудится. Могло ли быть такое в действительности? Да никогда? Проходимцев бы, в лучшем случае, просто вышвырнули за борт! Тогда почему же товарищей «Кирилла» и Фельдмана не выбросили за борт, а встретили с распростертыми объятьями и, кто именно встретил? А встретили их с радостью потому, что все было уже оговорено заранее. Приведя «Потемкин» в Одессу, Матюшенко свою главную задачу уже выполнил и, встретив прибывших, с готовностью передал им бразды правления, оставшись при этих руководящих «товарищах», как представитель команды. Заметим, что по приходу «Потемкина» пробраться на него пытались представители многих партий, но всех их сразу же заворачивали обратно, всех, кроме «Кирилла» и Фельдмана, власть которых на броненосце сразу же признали. Силы, спровоцировавшие мятеж на «Потемкине» заранее рассчитывали, что приход мятежного броненосца в Одессу поможет им переломить ситуацию в городе в свою пользу и захватить Одессу. Но с самого начала восстания, все пошло не так как предполагалось.
В своих воспоминаниях Фельдман подробно рассказывает, как он случайно узнал о приходе броненосца в Одессу, как случайно приехал в порт в студенческой фуражке, как случайно попал в идущий на «Потемкин» катер, в котором так же случайно познакомился с Матюшенко, как затем, разумеется, совершенно случайно оказался на броненосце, после чего опять же совершенно случайно попал на заседание судовой комиссии, в состав которой, к своему полному удивлению, тут же и был избран. В общем не жизнь, а одна сплошная случайность. Увы, во все это никак не верится. При всей своей политической наивности, потемкинцы, и в том числе Матюшенко, не были полными идиотами, чтобы назначать своим руководителем первого прискакавшего к ним одесского студента. На самом деле все было решено заранее, и решено совсем иными людьми, а не Матюшенко с Фельдманом. Последние лишь выполнили в данном случае указание сверху. Что же до мемуаров Фельдмана, то стряпая свою ахинею, он почему-то заранее посчитал читателей полными дураками, которые немедленно поверят в «случайность» всего происходившего с автором. Возможно, что кто-то и поверил, но не все же!
Помимо меньшевиков А.П. Березовского и К. И. Фельдмана на борт почти одновременно прибыл и большевик И.П. Лазарев. Но когда он съехал на берег по какой-то надобности, обратно на борт по приказу «братьев-меньшевиков» Лазарева уже не пустили. Так Березовский с Фельдманом устранили опасного конкурента. Впоследствии Фельдман, перекрасившийся после 1917 года в большевика об этой «неудобной» истории будет в своих многочисленных воспоминаниях помалкивать. Из этого следует, что путешествовать на броненосце, оказывается, мог далеко не всякий желающий. У Березовского и Фельдмана такое право было, а вот у Лазарева, увы, нет…
* * *
…Прибыв на броненосец, Фельдман, по его словам, увидел следующую картину: «Из первых же разговоров на корабле стало ясно, что положение тут не такое простое, каким оно казалось со стороны. Вместо ожидаемого энтузиазма мы встретили здесь серый прием и неопределенное настроение. Матросы как будто сами были удивлены своим делом, не свыклись еще с новизной положения, не зная еще, что делать, куда и с кем идти».
Вот как описывает Фельдман свое знакомство с командой «Потемкина»: «В задних рядах кто-то крикнул: «Долой вольных!» Это был сигнал, его подхватило несколько голосов в противоположном конце помещения. Шептуны были расставлены умело. Хор их голосов нарастал слаженно. Он увлекал за собой колеблющихся. Выкрики усиливались. Голоса ударялись о стальные стены и потолок батарейной палубы, отражались, неслись отовсюду. Помещение было слабо освещено. Создавалось впечатление, что вся команда против нас. Ели «организованным» не удастся отбить эту атаку, нам придется покинуть корабль. Как ветром сдуло с Дымченко обычное выражение добродушия. Он стал похож на заправского унтер-офицера. Начальственно загремел его голос: «Смирно!» На этом вся матюшенковская демократия собственно и закончилась.
Проходит день и снова команда поднимается против Фельдмана с Березовским. Снова предоставим слово Фельдману: «Команда в массе своей была еще политически неопытна и кондуктора искусно играли на ее предрассудках. Когда кто-нибудь из членов «тройки (Матюшенко, Фельдман, Березовский – В.Ш.) брал слово, они кричали: «Долой вольных!» Разумеется, потом Фельдман пишет, как своими пламенными речами он пробудил любовь матросов к себе, но в это как-то не очень верится.
Судовая комиссия целыми днями заседает в адмиральском салоне. Заметим, что из адмиральского салона был сразу же выброшен за борт портрет Николая Второго, но портрет князя Потемкина, при этом, остался на своем месте. Очевидно, ничего плохого в деятельности светлейшего революционеры для себя не усмотрели.
Любопытную версию относительно времени появления на борту «Потемкина» Фельдмана и Березовского высказал военно-морской историк Б. Никольский: «Информацию о событиях в Одессе на «Потемкин» принес все тот же миноносец № 267, доставивший на корабль злополучное мясо. По воспоминаниям бывшего матроса 2-й статьи броненосца Царева А.Ф., этим же рейсом миноносца на броненосец прибыли двое рабочих портовых мастерских, затребованные накануне для ремонта рулевых механизмов корабля. В мятежной свалке, начавшейся в обеденное время, когда среди погибших офицеров был и младший штурман Ливенцев, в заведовании которого находились рулевые механизмы, требующие ремонта, о рабочих никто не вспомнил до прибытия броненосца на рейд «Одессы». По моей версии, под видом одного из рабочих на броненосце в момент мятежа находился молодой одессит Константин Фельдман, вторым – Александр
Березовский. Оба они были уполномочены одесскими заговорщиками для активизации повстанческого процесса на броненосце. Об этом свидетельствуют материалы следствия и воспоминания потемкинцев. В момент выхода броненосца
