не покинутая, но… кинутая на эти долгие выходные им… тем единственным, с которым так хотела их провести… кому хотела навставлять сейчас, как если бы ему вообще было не все равно, думаю в горестном отчаянии… И не сделала…
А похер, что не сделала в реальности… — решительно заваливаюсь в кабинку и там, смотрясь в блестящую металлическую пластинку над бачком, отполированную до блеска, глаза в глаза — с собственным отражением, включаю «нас с Йонасом» и все те чувства, от которых протрезвела только что — и делаю все сама.
Насилую себя почти, заставляю себя подчиняться своей руке, словно постылому мужчине, и, чуть не плача, предлагать одним лишь взглядом и движениями тела, чтобы взял погрубее и пожестче, чтоб глумился, не щадил и не жалел за слезы.
Кончаю с бурным задыханием через минуту. Нет, раньше гораздо. А слезы брызжут с новой силой — как только «зеркало» мое из нержавейки не заливают, а в нем — мое исказившееся лицо.
— Получи, гад, — всхлипываю ему, облизнув губы, и даже слегка оскаливаюсь.
Это настолько сильно и сокрушительно, что сокрушает и мой сопливый депресняк. Утершись, вновь умывшись и будто заново родившись, успокаиваюсь и с невозмутимым видом марширую вон отсюда, вон из здания и вообще — вон. Куда-нибудь подальше, вон из Берлина. На все выходные. До понедельника.
* * *
Глоссарик
Свободные Евангелисты — христианская община в Германии, являющаяся свободной церковью, т. е., не относящаяся к теократическим структурам
ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ТРЕТЬЯ Кэйти
— Так, стань-ка… — м-м-м… ням-ням… — Рози прищелкивает языком, до того довольна моим прикидом.
— Сама — ням-ням, — дразнюсь я и показываю ей язык.
Под нямнямканье она поводит покатыми плечиками, качнув крутыми бедрами и колыхнув невероятными грудями. Проходящий мимо хорошо одетый мужчина с обреченным лицом и тряпками на вешалках — наверно, жене на примерку тащит — непроизвольно замедляется и пристально смотрит на Рози, как на нечто неопровержимое.
Она «бомбит» настолько, что от ее детонаций даже мне перепадает — он переводит взгляд на меня, стоящую перед шторками примерочной.
Чекнув в особенности мой высунутый язык, мужчина, наверно, мысленно решает, что «и вот эту, повыше, длинноногую, тоже можно, но только если вкупе с секси секс-бомбочкой поменьше, потому что тогда это вообще — и Рождество, и Пасха в одном флаконе».
Мужчина еще несколько мгновений разглядывает нас, затем в задумчивости уходит со своими тряпками.
Обычно Рози с рутинированным удовлетворением наслаждается производимым ею эффектом, но теперь даже ей не до того — она в фэшенизме. По уши.
Кроме того, ей ничего не стоит признать, что есть кроме нее еще «красотки» на этом свете:
— Не-е, на сей раз ты жестче. Однозначно. You rock.
— Ла-адно, — смеюсь я.
Нет, ей меня не переубедить — вон, дядечка меня бы взял лишь приложением к ней.
— Так, меня не волнует, если этот цвет не подходит под твои раздраи.
— Нету у меня никаких раздраев. Меня не это беспокоит. В этих цветах мы появиться нигде не сможем вместе. Только на какой-нибудь трэш-вечеринке. Бэд тейст пати. Да сейчас и таких нет, и никаких. Нигде.
На Рози почти неоново-сиреневое бархатное, в облипку, платье с моно-рукавом. На ее округлостях оно кажется волнующей частью всей Рози, этаким вкусным, мягким верхним слоем, который так и хочется потрогать, затем незамедлительно попробовать на вкус и снять губами.
Меня же эта хулиганка, не дожидаясь одобрения, сунула в ярко-алое кожаное «футляром», без рукавов и с вырезом «каш-кёр». Каш-кёр тоже вкусный, но попробовать его «хочется, да колется».
— Не будь занудой, что-нибудь придумаем. А если ты это не возьмешь — я от тебя «отпишусь», можешь мне поверить. Так, только стой…
— Чего это?
— Последний штрих.
Она ловко извлекает из своей сумочки пробник духов от Армани.
Я успеваю лишь проверещать: — Ро-о-ози-и-и!!! — а она в нескольких местах опыляет воздух вокруг моей сигнально-красной фигуры.
Я люблю ее стиль, хоть мне он и не пошел бы, люблю ее непосредственность и ее безошибочность, если речь заходит и о моем стиле тоже. Только в одном мы с нею в контрах: я абсолютно не переношу ни одних из ее духов. Вернее, ей они подходят больше.
— Ну, теперь что скажешь? Согласна? Берешь?
— Ладно, ладно…
И я начинаю преувеличенно чихать и кашлять — настолько пришиблена сильным, тошнотворно-сладким запахом, что не нахожу в себе силы что-либо возражать.
— Ужасно… — не выдерживаю и выхватываю у нее из рук картонку из-под пробника… что это? Чтоб, не дай Бог, не купить. Хотя… — вижу, кто эти духи рекламирует, — …Кэйт Блэншетт, конечно, красотка…
— …но ты гораздо ее красивее.
— Рози, красота — дело субъективное. Я имею в виду всю ее в общем, как актрису, как личность, и как женщину. Она в первую очередь обаятельная.
Рози соглашается:
— Ну, я бы скорее сказала: стильная. Заметь, она тут тоже в красном. В фильме «Не смотрите наверх» она тоже часто в красном появляется.
— Про что это?
Для малявки Рози неплохо разбирается в хорошем кино.
— Что-то там про отрицание надвигающейся всемирной катастрофы. Она играет телеведущую, которая трахает гениального ученого. Гламурную суку. Бесстыжую и злую. Типичную любовницу-стерву. В жизни она совсем не такая. А в фильме у него семья, а она не прячется и даже над женой его издевается…
— Ух ты ж… — говорю.
Мы переглядываемся и, как по команде, заливаемся неистовым смехом.
— Да не-е-е… — уверенно мотает головой Рози.
— Не-е, — соглашаюсь с ней я.
— Он не женат, — продолжает она.
— Эй, а я и не гламурная сука…
— Хм-м-м… — Рози хихикает и с деланным сомнением «раздевает» меня глазами.
— Не любовница-стерва…
— Тс-с-с… — Рози уже плачет от смеха и переходит на шепот: — Я и не утверждала… — затем выдавливает из себя: — Кэйти…
Прямо на красных шпильках лезу ее щекотать и молотить кулаками, а она на таких же, только не красных — уворачиваться и носиться от меня по всему КаДеВе, вернее, KaDeWe — торговому супер-гипер-мега-центру, расшифровывающемуся, как «Kaufhaus des Westens», то есть, «Торговый Центр Запада».
Разошлась, засранка. Но развеселила. А то насчет «моих раздраев» она ж права: я медленно, но верно начинаю задалбываться со «всем этим», уже и ее достала. Вот Рози и вытянула меня сегодня на шопинг, превратившийся в догонялки на каблуках.
Продавцы посматривают на нас, полагая, очевидно, что мы с ней инфлюэнсерши и снимаем ролик для видео-блога, этакого спин-оффа какой-нибудь «лайф-соуп» из разряда «Знакомьтесь, Кардашьяны», только побюджетнее малость.
Слегка раскрасневшиеся, заваливаемся в примерочную, где на манер тринадцатилетних школьниц переодеваемся
