Мартинес, для которого погасший свет был сигналом к действию, стоял на том же месте, что и вчера. Он точно представлял себе, где находится толстяк. Хуан рывком раздвинул полог и в один прыжок оказался у ложа – как раз там, где стоял, словно окаменев, суконщик. Мартинес схватил обеими руками его маленькую круглую голову, опустился на колени и потянул торговца за волосы на себя, пока не, зажал его голову между своими ногами. Руками тот беспомощно сучил в воздухе. Мартинес изо всех сил сжал колени. Суконщик глухо взвыл. Он тщетно пытался освободиться из тисков. А Мартинес все никак не мог нащупать в темноте брошенные на ложе розги. Но вот они у него в руке, он размахнулся и стеганул что было мочи. Послышался пренеприятнейший чавкающий звук, как будто они погрузились в рыхлое тело. Суконщик глухо завыл. Он снова попытался оттолкнуть своего невидимого мучителя, но опять у него ничего не вышло. Фадрике завизжал теперь, словно его сажали на кол.
– Надеюсь, ты получаешь теперь большое удовольствие, – с издевкой проговорила Эльвира.
– Кто это тут? – визжал Фадрике. – Кто это лупит меня? – Он дергался изо всех сил, но Мартинес крепко сжимал его голову своими бедрами, как стальными тисками. – Прошу вас, пощадите!
– Но почему же? – холодно спросила хозяйка борделя. – Ты у меня двадцать раз испытаешь свое высшее наслаждение!
Мартинес опять хлестнул его изо всех сил.
– Раз! – отсчитывала Эльвира.
– Пожалуйста, отпустите меня! – глухо стонал Фадрике. А Мартинес снова стеганул его.
– Два! – считала Эльвира.
После двадцатого удара Мартинес слышал только слабые всхлипывания. Он отшвырнул розгу и пнул суконщика коленом. Между пальцами он почувствовал что-то клейкое. Кровь! Он отступил на несколько шагов в сторону и исчез за пологом. Эльвира тем временем снова зажгла свечи. Своим единственным глазом Мартинес увидел через дырку, что Фадрике лежит на спине, оставляя кровавые следы на простыне.
– Я думаю, что теперь ты получил полное удовольствие, мой маленький бычок. – У хозяйки борделя был очень довольный вид. – А теперь тебе пора идти.
Суконщик медленно отодвигался на край ложа. Эльвира успела тем временем набросить на себя халат. На груди у нее блестел аметист.
– Одеться тебе как-нибудь придется самому. А если тебе когда-то вздумается поприсутствовать еще на одной лекции о любви, не забывай, что за вход надо платить дублонами или золотыми эскудо.
Она повернулась к нему спиной и исчезла за пологом. Мартинес ретировался из спальни.
В последующие вечера нечто подобное происходило и с другими именитыми гражданами Досвальдеса: аптекарем, ювелиром, архитектором и еще кое с кем.
В конце недели к Эльвире наведался сам алькальд. Его, как и остальных перед ним, Эльвира ублажала без всякого внешнего пыла. Однако перед уходом он расплатился.
– Кто это был? – спросил Мартинес несколько погодя. – Что-то я его толком не разглядел.
– Алькальд, – ответила она.
– А он что, раньше тоже не платил?
– Да, – и она рассмеялась, обнажив свои крупные белые зубы. – По-моему, этой крепостью мы с тобой овладели!
Утром Эльвира передала через слугу, что будет ждать Мартинеса в гостиной.
Когда он вскоре появился, она сидела за столом с картами таро в руках. Что еще ей от него нужно? И почему она сидит за таким столом? Он знал, что в игорных столах, как правило, есть потайной ящик. В нем обычно хранят большие деньги. Он не сомневался, что и в данном случае это так. В прошедшие дни Мартинеса не раз и не два так подмывало проверить, как этот, к примеру, стол устроен. Может быть, сейчас представится возможность увидеть это воочию.
– Чем могу служить, госпожа? – спросил он.
– Больше ты ничего для меня сделать не можешь, Мартинес, – открыто и прямо, как привыкла разговаривать со всеми, кто стоял ниже ее, ответила Эльвира. – То, чего я добивалась, я добилась благодаря твоей помощи. Мои гости опять исправно платят, и дело мое процветает.
Она посмотрела на него с нескрываемой благодарностью, что его сильно удивило.
– Я из тех людей, кто хорошо платит за хорошую работу, а те услуги, что ты мне оказал, и впрямь на вес золота. Поэтому ты получишь от меня десять эскудо. – Она отложила игральные карты в сторону и вручила Мартинесу маленький кожаный мешочек. – Благодарю тебя.
– Э-т-то я б-благодарю вас, госпожа, – выдавил из себя Мартинес. Он совсем иначе представлял себе расставание с этим домом и его хозяйкой. – Вы считаете, что ни в каких других моих услугах не нуждаетесь?
– Да, Мартинес, я так считаю. С этого дня наши пути расходятся. Я терпеть не могу, когда мужчины подолгу задерживаются под крышей моего дома.
– Я рад, что пригодился вам, госпожа, – Мартинес взвешивал мешочек в руке, мучительно пытаясь найти повод, чтобы задержаться в этом доме подольше. Его взгляд упал на аметист, который и сегодня был на груди Эльвиры. У него появилась одна мысль:
– Прежде чем откланяться, позвольте мне задать вам вопрос, госпожа? – проговорил он с как можно более невинным видом.
– Конечно.
– Этот камень, что на вас, он, если я не ошибаюсь, принадлежал прежде Фадрике. Когда он отказался заплатить вам и вы поэтому отняли у него этот камень, он прогнусавил что-то вроде: «Нет, это мой счастливый камень». Вы, госпожа, поняли, что он этим хотел сказать?
– Да, – откинулась на спинку кресла Эльвира. – Я немного в драгоценностях разбираюсь, такая уж у меня профессия. И в том, что с ними связано...
– А что люди подразумевают, когда говорят о «счастливых камнях»? – продолжал допытываться Мартинес. Он смотрел сейчас не на поверхность стола, а на маленькие выдвинутые ящички, в которых лежали колоды игральных и гадальных карт и игральные кости. Он понимал, что потайной ящик просто так не выдвигается и с виду он на другие не похож.
– Есть драгоценные камни, которые соответствуют разным знакам зодиака, – объяснила Эльвира.
– Знаки зодиака? – удивился Мартинес. С той стороны, где сидел он, в столе находился целый ряд плоских ящиков, на каждом из которых была прибита бронзовая планочка с отверстием для ключа и кольцом, чтобы можно было потянуть ящик на себя. То, что с его стороны никакого потайного ящика нет, это ясно.
– Каждый человек рождается под каким-то знаком зодиака. Тот месяц, когда ты появился на свет, этот знак и определяет. Или, наоборот, ему соответствует. Кто, например, явился на белый свет в марте, родился под знаком Рыб. Драгоценный камень для Рыб – аметист. Все Рыбы имеют право считать аметист своим счастливым камнем. Точно так же, как горный хрусталь – камень Львов, а кроваво-красный карнеол – Скорпионов. Счастливым камням приписывают свойство оберегать жизнь тех, кто их носит.
