Читаем без скачивания Перезагрузка или Back in the Ussr (трилогия) - Геннадий Марченко

После второго куплета все присутствующие пели несложный припев уже хором. Было это громко, мощно, и неудивительно, что я тоже вошел в раж. Только закончил свое импровизированное выступление, как дверь в актовый зал приоткрылась, и в дверной проем просунулись головы любопытных работников ВААПа.

А я подумал, что получилось че-то как-то слишком коротенько. Ну да, с другой-то стороны, и у квинов песня недлинная. Только там еще гитарное соло Брайана Мэя идет. Эту мысль я озвучил раскрасневшемуся Градскому.

– Можно, можно и гитару вставить, вообще нужно подумать над аранжировкой, – согласился тот. – Текст, конечно, меня поначалу напряг, махровой агиткой пахнуло. Но в такой обработке эффект что надо. Давайте-ка еще раз прогоним.

И мы снова вдарили рок-н-роллом по отечественной эстраде. На этот раз уже и сам Градский, поглядывая в листочек, присоединился ко мне, по полной используя свои вокальные данные. При этом топали и хлопали все собравшиеся в зале, включая работников агентства.

– Ну знаете, даже меня, ярого скептика – и то пробрало до самых печенок, – воскликнул немного запыхавшийся Градский. – Браво, это просто гениально, браво!

Он принялся аплодировать, и вскоре к нему присоединились остальные. А я стоял на сцене и кланялся, кланялся…

– Сережа… Сергей!

– А? Что?!

– Документ подписать надо, соня.

Блин, приснится же такое! Я находился в том же кабинете, где, похоже, и задремал. Надо мной склонилась Валя, чуть поодаль переминался Слободкин.

– Подписать?

– Ну да, подпись твоя нужна, иди уже, а то неудобно за тебя.

Мда-а-а, жаль, что Градский оказался всего лишь плодом моего воображения. А сон так мне понравился!

Когда наконец все формальности с авторскими правами были улажены, руководитель «Веселых ребят» заодно попросил у меня письменное разрешение исполнять его группе вышеозначенные композиции. После этого мы, немного взмокшие в летней духоте, вышли на свежий воздух, и довольный Слободкин предложил отметить это событие посиделками в ресторане.

– Мы еще хотели в «Работницу» заехать. Нужно гонорар забрать за «Миллион алых роз», и Валя заодно предложит к публикации свои стихи к новой песне. И еще в «Молодую гвардию» желательно заскочить, это я уже привез им фантастический роман. А потом до самого вечера мы в вашем полном распоряжении.

– Ну что ж, едем тогда в «Работницу» и «Молодую гвардию», а затем я вас везу в «Прагу». Наверняка не доводилось там еще бывать? А вы чего так напряглись?.. А-а, понимаю, действительно, заведение элитное, но насчет денег не волнуйтесь. Павел Слободкин сегодня угощает.

В «Работнице» обрадовались, что наконец удалось лично познакомиться с завмагом из Пензы, пишущим неплохие стихи. Та же завотделом, не выпускающая изо рта сигарету (моя беременная жена только нос морщила и старалась не дышать, когда облако дыма двигалось в ее сторону), приняла новые стихи и пообещала с публикацией не затягивать.

В «Молодой гвардии» меня тоже приняли радушно, подивившись тому, с какой скоростью я успеваю писать книги. Ну да, со стороны я, наверное, кажусь подозрительно плодовитым. Как бы в воровстве чужой интеллектуальной собственности не заподозрили. А с другой стороны, пусть хоть кто-то предъявит права на мои рукописи! Что, нет желающих? То-то же!

Накормил нас руководитель ВИА «Веселые ребята» и впрямь от души. Слободкина здесь знали, и всю нашу компанию усадили в «ореховом» зале. Чешская кухня оказалась выше всяких похвал. Фарш, запеченный с ветчиной, грибами и сыром, шашлык со специальным горчичным соусом и печенкой, настоящая черная икра, а не та подделка, которую мне довелось как-то попробовать на встрече одноклассников в одном из пензенских ресторанов…

Вечером столичный импресарио отвез нас на Казанский вокзал и лично посадил в поезд. На прощание долго тряс нам руки и выражал надежду на долгое и плодотворное сотрудничество.

– Эк его распирает, – прокомментировал я, когда Слободкин наконец затерялся в толпе провожающих. – Видать, почувствовал, что с нас можно хороший навар поиметь. Но и мы не дураки, своего не упустим, да, Валь?

– А то!

Она счастливо рассмеялась и приникла своими губами к моим. Мы в СВ находились одни, поэтому могли спокойно не только целоваться, но и заниматься более взрослыми вещами.

Глава 25

Начальник Главного разведывательного управления Петр Иванович Ивашутин стоял у окна, задумчиво рассматривая с высоты третьего этажа проезжающие мимо машины. Сзади него на столе лежало письмо, доставленное накануне вечером спецкурьером. Письмо без обратного адреса, как обычно, было уже вскрыто и перлюстрировано, над ним как следует поработали криминалисты, графологи и почерковеды. Только после этого конверт оказался у Ивашутина. Полковник Чистяков, доставивший письмо, даже при всем своем хладнокровии не мог скрыть волнения. Это волнение передалось и начальнику ГРУ, когда он ознакомился с содержимым конверта.

Стук в дверь отвлек его от созерцания улицы.

– Входите…

– Добрый день, Петр Иванович.

– Здравия желаю, товарищ генерал!

Порог кабинета переступили заместители начальника ГРУ – генерал-майор Трифонов и генерал-лейтенант Плужников.

– Садитесь, товарищи. Чай, как обычно? С лимоном? Игорь, – Петр Иванович нажал кнопку селектора, – нам, пожалуйста, три чая с лимоном.

После того, как майор, исполнявший обязанности секретаря-порученца, вышел, Ивашутин приступил к делу.

– Догадываетесь, по какой причине я вас пригласил?

– Я так думаю, в связи вот с этим? – Плужников кивнул на вскрытый конверт.

– Правильно думаешь, Вадим Николаевич. Ты ведь уже ознакомился с его содержимым?

– Это же моя работа, Петр Иванович.

– А ты, Сергей Анатольевич?

– Тоже в курсе, товарищ генерал.

– И какие мысли вас посетили? – поинтересовался Ивашутин, отхлебнув горячего чая. К печеньям и конфетам он не притронулся, тогда как генерал-лейтенант Плужников уже вовсю пережевывал «Юбилейное». А вот Трифонов еще и к чаю не прикоснулся.

– Похоже, что писал человек, имеющий отношение к военной разведке, – сказал Плужников. – Таких подробностей посторонний просто знать не может. Насчет Огородника у нас давно подозрения, не первый год его ведем. А вот по двум остальным перечисленным информации еще не было. Сейчас, конечно, возьмем их под наблюдение.

– Больше всего огорошило упоминание фамилии Полякова. Не могу поверить, что человек, всю жизнь посвятивший разведке, дослужившийся до звания генерал-майора, мог стать предателем. Я ведь его своим другом, можно сказать, считаю… считал. А он уже с шестьдесят первого, получается, сливает ФБР секретную информацию. Кстати, Поляков сейчас в Индии?

– Так точно, возглавляет там советскую резидентуру.

– Если мы его срочно отзовем в Москву – может почувствовать неладное?

– Может, Петр Иванович, лучше не рисковать. Поэтому предлагаю установить наблюдение на месте, у меня там есть надежный человек, не из последних чинов.

– Хорошо, дашь тогда команду этому своему человеку… Насчет Беленко что-нибудь выяснили?

– Старший лейтенант Виктор Иванович Беленко, 1947 года рождения. На данный момент служит на Дальнем Востоке в истребительном авиаполку 11-й отдельной армии ПВО, куда был переведен по его же просьбе в этом году. По месту службы характеризуется со всех сторон положительно. Член КПСС, избирался членом комсомольского и партийного бюро. В разговорах о жизни на Западе замечен не был.

– Может это письмо быть провокацией?

Плужников чуть заметно пожал плечами:

– Этот вариант тоже обдумываем. В нашей работе, Петр Иванович, лучше иной раз перестраховаться, сами меня учили.

– Да уж, лучше, как говорил мой армейский командир, перебздеть, чем недобздеть… Все же возьмите этого Беленко под наблюдение. А что по письму? Отпечатки пальцев есть?

Сидевший неподвижно Трифонов едва заметно шевельнулся, доставая из папки отчет криминалистов.

– Посторонних отпечатков пальцев не обнаружено, только нашего сотрудника, вскрывавшего письмо. И на конверте только его отпечатки. Есть небольшие потожировые выделения, в лаборатории сейчас работают наши сотрудники. Вообще человек, писавший письмо, оказался на редкость предусмотрительным. С трудом удалось обнаружить частицы перхоти и ни одного волоска. Текст написан при помощи обычной шариковой ручки печатными буквами, графологи утверждают, что писавший – скорее всего мужчина средних лет, правша. Больше ничего установить, к сожалению, не удалось.

– Негусто, – крякнул Ивашутин, делая большой глоток. – С другой стороны, и отрицательный результат – тоже результат. Во всяком случае, неизвестный вроде бы пытается нам помочь. Но кто он – все же надо обязательно выяснить. Не люблю я странностей. А то сегодня он за нас, а завтра, глядишь, секретная информация уйдет в ФБР или ЦРУ. Кстати, а что там с подписью? Что за НДП?