- Может, ты мне не доверяешь?- Таня сняла очки и насмешливо посмотрела на Адама.
- Причём здесь это, как ты не поймёшь!- Адама раздражала её наивность.
Таня слегка кокетничала, изображая, что совсем не понимает опасений Адама. Но она действительно не могла представить, что что-то может произойти с ней. Уж очень всё у неё пока складывалось удачно, гладко: дружная семья, хороший, прилично зарабатывающий отец, мать завуч школы, в которой она учится, легко даётся учёба, легко выполнен мастерский норматив, лучшая гимнастка республики, любимица тренера... И конечно... сильный бесстрашный, благородный, готовый ради неё на всё парень. Уже столько времени знакомы, а он только месяц как решился на первый поцелуй и после этого с виноватым видом допытывался, не обиделась ли она. А смотрит... так, наверное, фанатики-верующие смотрят на икону. Таня же, хоть и не рассматривала Адама в первую очередь как защитника, но ощущение каменной стены, за которой чувствуешь себя в полной безопасности, она не могла не чувствовать. Она видела, как уважают и... побаиваются его. Именно то, что она была девушкой Адама Елхороева, позволяло ей избегать насмешек и приставаний, столь частых в отношении к русским девушкам и женщинам на Кавказе. Чеченок, конечно, никто не смел трогать. Все знали, что за них, если что, будут страшно мстить их родственники. Впрочем, официально среди русских парней ходило мнение, что "таких уродин никто не захочет".
Видя, как мучается Адам, Таня всё же решила сократить свою "программу" пребывания на пляже. Они ещё раз искупались, обсохли и пошли к автобусу, чтобы ехать в город. У них оставалось ещё часа два до того времени, когда Таня обещалась вернуться домой, и они решили погулять по городу. Асфальт плавился под ногами, раскалённые стены зданий дышали горячим теплом. Прохожие, хоть и все в белом, шли словно придавленные этой жарой и смрадными испарениями нефтеперегонных заводов... Лишь пожилые чеченцы в своих халатах и высоких каракулевых папахах, казалось, не чувствовали обжигающих лучей.
Адам, едва покинули пляж, словно сбросил с себя невидимые кандалы и живо делился с Таней своими планами на ближайшее будущее. Они оказались самыми оптимистичными:
- У нас в молодёжную сборную берут до двадцати одного года, не то, что у вас. Так что у меня ещё четыре года в запасе, успею на мировой чемпионат съездить.
- Это Адам ещё как получится, по себе знаю. А если союзный чемпионат проиграешь, или травму получишь?- предостерегла более опытная в таких делах, давно уже прицелившаяся на сборную страны Таня. Она бережно держала в двух пальцах брикетик с мороженым.
- Травмы это да... осторожность нужна. А чемпионат. На последних сборах я видел всех своих главных соперников. В своём весе я их всех, если не сейчас так через год сделаю. Даже если в восемьдесят два килограмма перейду и там сделаю. В сборной сейчас армянин один первым номером идёт. Он на два года меня старше. Видел я его. Ему бы к вам гимнастикой заниматься, а не штангу таскать – жидковат. Мне немного рывок подработать и я его запросто сделаю. Так что на молодёжный чемпионат мира наверняка поеду, а потом и на взрослый помост выйду. Ты-то к тому времени, наверное, и взрослый чемпионат выиграешь?
До сих пор с весёлым недоверием внимавшая Адаму Таня слегка помрачнела:
- Не знаю Адам... как оно там всё сложится. Сейчас у нас в сборной мода на мелкоту, этаких гуттаперчевых карапеток ростом по метр тридцать. Боюсь, не впишусь я в их среду. Сейчас вторая Турищева им не ко двору.
- Да ну... неужто по метр тридцать. На них, наверное, и смотреть-то противно, особенно на "вольных".
- На "вольных" может быть, а на бревне и в опорном они имеют, согласно законам физики, определённое преимущество.
- Да ерунда... У тебя тренер классный, он тебя, если не к Монреалю, так к Москве точно подготовит. Тань, а если и я, и ты Олимпиаду в Москве возьмём да и выиграем, а!?
- В Москве мне уже двадцать будет. Это у вас до двадцати одного можно в молодёжке выступать, а у нас в двадцать уже ветеран,- Таня с грустью доедала мороженое.
- В двадцать ветеран!?... Ерунда какая,- не соглашался Адам...
Май 1977
Тренер появился в таниной квартире неожиданно, в воскресенье, когда не было тренировки. Дверь открыла Таня.
- Олег Аркадьевич... вы к нам!?- Таня удивлённо смотрела на тренера, ведь они виделись вчера, и он ни словом не обмолвился, что собирается нанести визит.
- Да Танечка. Мне надо срочно поговорить с твоими родителями... Они дома?- лицо тренера выражало необычайную озабоченность.
- Да... Проходите... – Таня растерянно посторонилась, пропуская тренера.
Для Ольги Николаевны и Алексея Григорьевича приход тренера тоже явился полной неожиданностью. Ещё более их удивило то, что тренер пожелал говорить с ними без Тани. Ольга Николаевна не на шутку встревожилась. Ничего не понимавшую Таню тут же отправили в магазин, после чего тренер, набрав воздуха, словно перед прыжком в воду, начал:
- Алексей Григорьевич, Ольга Николаевна... у меня к вам не совсем обычный, но весьма серьёзный разговор. Дело в том, что мне сделано предложение возглавить детско-юношескую спортивную школу в Киеве, и я скоро отсюда уеду.
Родители Тани с тревогой переглянулись.
- А как же наша Таня?- Ольга Николаевна задала самый естественный в сложившейся ситуации вопрос.
- Я хочу её взять с собой... Там я буду полновластным хозяином и создам ей такие условия, что к Олимпиаде она будет готова на все сто.
- Вы уже обещали, что она ещё в прошлом году будет в сборной?- кольнула упрёком Ольга Николаевна.
- Винюсь, обещал... Но я совершенно ни при чём. Здесь просто нет условий для полноценной подготовки... Знаю, знаю, вы сейчас приведёте пример работы Растороцкого с Турищевой. Но не забывайте, что они в конце-концов тоже отсюда уехали. А за последние годы здесь стало куда хуже, чем в их времена. Здесь же даже полноценного питания, восстановительных препаратов невозможно достать. Ваша семья конечно состоятельная, и Таня неплохо питается, тем не менее, те кандидаты в сборную, кто готовятся в больших городах, крупных спортивных центрах, имеют много преимуществ... Поймите, сейчас на голом энтузиазме далеко не уедешь, хоть умри на тренировке. И потом, вы же сами знаете, какая здесь криминальная обстановка, межнациональная напряжённость... Всё это действует на психику, мешает. В Киеве всё будет по-другому. Там ей гарантировано место в украинской сборной и в её составе она получит возможность выступить на Спартакиаде народов СССР, наконец, заявить о себе на большом помосте, а оттуда уже один шаг до сборной Союза и ...
- Вы предлагаете нам отпустить дочь с вами?- перебила Ольга Николаевна, напряжённо морща лоб в раздумье.
- Нет... Это невозможно,- вставил, наконец, реплику и Алексей Григорьевич.
- Поймите, ближайшие год-два для Тани определяющие, ей уже семнадцать лет. Она столько времени и сил отдала гимнастике. Осталось последнее усилие, чуть-чуть... Я уверен, со мной она станет чемпионкой на Олимпиаде в Москве... если не в личном зачёте, так в команде, или на каком-нибудь снаряде, наверняка станет. А здесь... Здесь её талант не раскроется. А он у неё есть, бесспорно, поверьте моему опыту. Тем более с моим уходом здесь не останется ни одного тренера высокой квалификации... Подумайте.
В комнате повисло молчание... Его нарушил звонок – это вернулась с авоськой набитой продуктами Таня. Она пытливо вглядывалась в лица родителей и тренера...
- Таня иди к себе и готовься к экзаменам,- строгим тоном Ольга Николаевна сразу подавила возможные возражения дочери.
После того как явно обиженная Таня сильнее обычного прикрыла за собой дверь, Ольга Николаевна, выдержав паузу, заговорила:
- Мы вас понимаем Олег Аркадьевич, но поймите и вы нас. Таня наш единственный ребёнок. Потом, она сейчас заканчивает школу, ей надо поступать в ВУЗ и ...
- Вы что собираетесь её отдавать в какой-то местный институт... и дальше учиться и жить здесь?- с иронией перебил тренер.
- Нет, но...- сбилась Ольга Николаевна.
- В Киеве я устрою её хоть в институт, хоть в университет. Такую спортсменку везде с руками оторвут. А оставаться здесь и, извините, продолжать знакомство с этим штангистом Елхороевым... Вам не кажется, что это может плохо кончится?... Вы же не собираетесь отдавать дочь замуж за чеченца?
Родители молчали подавленные бесспорными аргументами тренера. А тот продолжал развивать свою идею:
- А дальше будет ещё хуже. Если его родичи не препятствуют его ухаживаниям за Таней, значит она им, наверняка, тоже приглянулась. А вы не боитесь, что уже ничего не сможете сделать, даже если сама Таня захочет прекратить с ним отношения. Они это умеют делать, обходя все законы, вплоть до увоза силой и вам здесь никто не поможет, никакая Советская Власть. Так что Тане сейчас самое время бежать отсюда, и я предлагаю самый оптимальный вариант.
