многие шалости. Но чаще всего Северусу приходилось предотвращать кое-что гораздо хуже, а потом делать все, чтобы история не повредила ребенку. Он, не без поддержки Поппи Помфри, скрывал сложные случаи от родителей студентов, от попечителей, от директора. Договаривался с врачами в Мунго, брал консультации. И следил, следил, следил.
При его бессоннице и почти постоянных кошмарах это приводило к тому, что Северус почти не спал. Особое бодрящее зелье, которое он варил для себя, позволяло не терять концентрации, но оборачивалось раздражительностью, которую зельевар порой не мог сдержать. Годы жизни в подобном режиме привели к тому, что профессор Снейп прослыл желчной и злобной Летучей Мышью из подземелий. Его заранее боялись первокурсники, недолюбливали все неумехи со второго по пятый курс, но почти боготворили шестикурсники и семикурсники, которые подходили к сдаче СОВов с должной ответственностью и вниманием к собственному будущему. Каждый из них знал, что придирчивый Мастер зелий способен за два года натаскать студентов так, что дополнительный курс в любой академии покажется им развлечением и позволит без труда добиться успеха в жизни.
Змейки своего декана побаивались, но уважали. Гриффиндорцы, в немалой степени из-за МакГонагалл, ненавидели. Вороны и барсучата, если только проявляли должную прилежность, преспокойно учились. А сам зельевар из года в год мечтал сменить род деятельности, раз уж клятва привязала его к школе, к директору, и хоть одно лето провести не над котлами.
В этом году Снейпу вновь не повезло. Дамблдор лишь сочувственно поцокал и вновь напомнил, что хорошего Мастера зелий найти гораздо труднее, чем учителя для ЗОТИ. Северус знал об этом, как никто другой. За годы преподавания он встретил меньше десятка студентов, которых смог порекомендовать как перспективных учеников и будущих Мастеров. Но и по поводу защиты мнение директора Снейп не разделял. Даже Филиус признал, что за последние два десятка лет этому предмету отводят все меньше внимания, а уровень подготовки студентов даже седьмого курса совершенно чудовищен.
Об этом преподавателям в письмах особенно жестко напоминал ректор академии мракоборцев. Тамошним преподавателям приходилось заново натаскивать будущих авроров, навыки которых после школы годились разве что на борьбу с мелкими домашними вредителями, вот только соответствующий отдел в Министерстве и так был заполнен до отказа.
А на этом внеплановом педсовете Альбус предложил и вовсе взять для обучения ЗОТИ первокурсников какую-то нелепую книжку, которую впору было подсовывать детям вместо букваря. И ладно бы это!
Обсудив тему нового учителя, нового учебника и вынужденного сокращения бюджета, из-за чего и в новом учебном году мадам Хуч не видать новых метел для уроков полетов, директор сообщил преподавателям о том, что по просьбе одного своего знакомого собирается на время перенести в Хогвартс один уникальный предмет. Подробностей директор не озвучил, но озадачил многих преподавателей идеей придумать что-то для защиты. Язвительное замечание Снейпа о том, что ценную вещь лучше всего оставить ее хозяину или поместить под присмотр гоблинов, Дамблдор банально проигнорировал.
Высказав свои пожелания, директор распустил учителей по домам, но попросил деканов вновь собраться ближе к концу июля, чтобы обговорить учебный план на новый год. Обычно этим занимались директор со своей заместительницей, на свое усмотрение тасуя уроки в расписании.
Не ожидая ничего хорошего, Северус в этот день доварил очередную партию зелий, оставил охлаждаться и поднялся в башню директора. И попал на разговор, который и теперь, три недели спустя, отдавался у волшебника дрожью.
Сведения о том, что почти все уроки его первокурсников в этом году будут совпадать с львятами, Снейп воспринял как неизбежность, хотя такая перемена очень его удивила. Для остальных курсов Минерва, как и в прежние годы, изыскала возможность соединить факультеты уже традиционными связками. В годы учебы самого Северуса Слизерин пересекался на занятиях с барсуками или воронами, что уберегало самого Снейпа от издевательств одной четверки гриффиндорцев еще и на уроках.
Теперь же оказалось, что составить пары слизеринцы-рейвенкловцы или слизеринцы-хаффлпаффцы практически невозможно. Впервые за двадцать лет!
Но эта новость не шла ни в какое сравнение с тем, что Дамблдор вздумал еще до начала учебного года обсудить новое поступление. А точнее, кое-кого, кого ждали в Хогвартсе в новом учебном году.
Как только фамилия была произнесена, Минерва тут же расплылась в довольной улыбке, а Северус показательно скривился, как от зубной боли.
— Так ли нужно уделять этому ребенку столько внимания? — почти выплюнул тогда Снейп. — Вы еще даже не знаете, какой он.
— Уверена, он унаследовал все лучшее от своих родителей, — горделиво подбоченясь, заявила МакГонагалл. — Лили и Джеймс были лучшими учениками!
— Ну… Я помню, Минерва, что Джеймс Поттер лишь где-то на пятом курсе немного взялся за ум, — с мягкой улыбкой пропищал Флитвик. — А до этого считался первым шалопаем всей школы. И его приятель, Сириус, лишь немного отставал от Поттера.
— Да, дорогуша, — поддержала Спраут. — Я признаю, что Лили Эванс с самого первого курса была хорошей и умненькой девочкой, очень талантливой. Она на самом деле по праву была первой. Но вот Джеймс… Он значительно уступал в учебе Северусу. И даже твой же гриффиндорец, Люпин, обходил сына одного из самых достойных магических семейств.
Минерва не нашлась с ответом, но решительно поджала губы и вздернула подбородок, всем видом давая понять, что мнение коллег ее не переубедит. Дамблдор, с минуту понаблюдав за деканами, мягко похлопал своего заместителя по руке и заверил:
— Мальчик определенно будет отличным волшебником и украсит факультет Гриффиндор.
МакГонагалл тут же расплылась в довольной улыбке, ее глаза блеснули слезами.
— Письмо мистеру Поттеру уже отправлено, Альбус, — сообщила она. — Как и всем остальным детям, дни рождения которых приходятся на конец июля и август. Мне предстоит составить расписание и по возможности посетить всех магглорожденных хотя бы через неделю после получения письма. Я хотела бы навестить Гарри Поттера первым делом. Он ведь рос у своих родственников, магглов…
Эта новость немного озадачила Снейпа. Он ничего не знал о мальчике и никогда им не интересовался, но почему-то предполагал, что ребенка передали под опеку кого-нибудь из волшебников. Поттер все же был не обычным ребенком, а Мальчиком-Который-Выжил и героем магического мира. Не верилось, что этого ребенка отправили к Петунье, а лишь она могла быть родственницей-магглой юного Поттера.
— Не стоит, Минерва, — отмахнулся Дамблдор с улыбкой. — В этом
