— Плохо. Обещают отправить на восточный фронт.
— Не расстраивайся, это все же лучше, чем быть заподозренным в сотрудничестве с аглийским шпионом.
— Я считаю, Густав, что тебе просто повезло. Ты легко отделался, — вмешался в разговор Ваден.
— Ты лучше посоветуй, что мне делать, — совсем сник Нейс.
— Я сам сейчас нуждаюсь в поддержке, Густав… Фрау оберст-лейтенант подозревает, что я мог быть агентом Ганидека.
— Эльза, это правда? — изумился Густав.
— Да.
— Ты собираешься сообщить о своих подозрениях в Берлин?
— Пока нет, но господин оберст-лейтенант может вынудить меня к этому.
— Что произошло между вами? — непонимающе смотрел Нейс на обоих.
Эльза ответила не сразу. Терпеливо ждала, что первым заговорит Ваден. Но тот молчал. Тогда Миллер, прищурив глаза, сказала:
— Курт пытался шантажировать меня.
— Забавно! — смешливо произнес Густав. — Послушай, Курт, если ты не желаешь сидеть в концлагере, я советовал бы тебе уважать Миллер. Можешь попасть в такую историю, что ни один человек в рейхе не рискнет замолвить за тебя доброе слово.
Ваден молчал.
— Я сегодня уезжаю в Берлин, — продолжал Нейс, — прошу вас, не ругайтесь между собой. Сейчас такое время, что только на родных можно положиться.
— Не переживай, Густав, все будет нормально. Правда, Курт? — улыбнулась Эльза.
— Конечно. Я не смогу бороться с Эльзой, даже если бы у меня появилась необходимость в этом.
Попрощавшись, Густав Нейс ушел. Миллер и Ваден остались одни.
— Курт, составь мне карту расположения воинских: частей на территории Франции. Меня интересуют все воинские части, находящиеся во Франции.
— У тебя появилось желание проверить части СС и полевой жандармерии?
— А что? Думаю, там тоже найдутся ценности, не сданные в казну рейха.
— Я приготовлю такую схему. Еще что-нибудь нужно?
— Выдели мне человек тридцать людей в помощь по изъятию ценностей.
— Но… — замялся Ваден, — мое начальство будет недовольно такой инициативой с моей стороны.
— Прочти этот приказ фюрера, — Эльза вынула из папки лист бумаги и протянула Вадену, — Здесь ясно сказано, что полевая жандармерия обязана помогать в сборе ценностей, не сданных в казну рейха. Так что бояться тебе нечего.
— Хорошо. Я выделю пятьдесят человек с офицерами и младшими командирами. Сам тоже буду подключаться к этой операции.
— Договорились, — Эльза была довольна.
Как только Ваден ушел, зазвонил телефон. Миллер подняла трубку.
— Добрый день, Эльза. Говорит штандартенфюрер Штольц.
— Добрый день, господин штандартенфюрер. Штольц был в превосходном настроении.
— Через пару дней к тебе прилетит Герфт, — сообщил он. — Подарки есть?
— Так точно.
— Много?
— На уровне последней отправки.
— Отлично. Что нового у тебя?
— К работе я подключила полевую жандармерию, надеюсь, отдача будет высокой.
— Как тебе удалось это?
— Помогли приказ фюрера и небольшой шантаж.
— Молодчина! Теперь слушай меня внимательно: Герфт привезет «родственника» Гартмана. Так же, как и в России, он привез ваших родственников, я имею в виду твоего и Гардекопфа. Ты поняла меня?
— Так точно, господин штандартенфюрер.
— Вариант операции тот же, что был в России.
— Мне все ясно.
— Не позже чем через неделю тебя и Гардекопфа я отзову в Берлин. Кого оставишь за себя во Франции?
— Думаю, наиболее подходящая кандидатура — Замерн.
— Хорошо. Жди приказ на выезд в Берлин.
Штольц положил трубку. Эльза сидела, задумавшись. Ей было о чем поразмыслить.
Значит, через два дня приезжает Герфт и снова та же история: сожженный автомобиль, труп шофера и труп еще одного человека, только уже с документами Гартмана. Нападение на автомобиль спишут на «маки». Но зачем Штольцу понадобился Гартман? Для чего его отзывают в Берлин? Какое задание ему поручат? Гартман — специалист по ценностям, значит, он будет заниматься ими. Устанавливать их номинальную стоимость? Нет, на такую работу в Берлине найдутся специалисты. Переправлять за границу? Это возможно. «Надо поговорить с Гартманом», — решила Эльза.
Она вышла из-за стола, открыла дверь. Гардекопф скучал в приемной.
— Майор, зайдите ко мне, — пригласила она его в кабинет. — Только что я разговаривала с Берлином. На днях приезжает наш общий знакомый Герфт. На этот раз «жертвой» станет Гартман.
— Гартман не вернется сюда больше?
— Нет. И мы с вами, Гардекопф, тоже через несколько дней уедем в Берлин. Но меня сейчас интересует вот что: зачем отзывают Гартмана?
— Не знаю, фрау оберст-лейтенант, но уверен, что ему известна причина вызова.
— Надо попытаться выяснить, чем будет заниматься Гартман в Берлине, — медленно, чеканя слова, произнесла Миллер. — Я не уверена, что он не проговорился о том, что произошло в России.
— Гартман — серьезный человек.
— Но все же не лишне застраховать себя. Надо еще раз переговорить с ним. И лучше будет, если это сделаете сначала вы, Гардекопф, а потом я. Причем, он не должен подозревать, что между нами существует договоренность.
— Я сегодня же напою его! — сказал Гардекопф.
Эльза нахмурилась, но тут же согласно кивнула, заметив:
— Пить за его счет, иначе он может заподозрить, что вас что-то интересует, и будет осторожен. Напоить его надо хорошенько, а затем уже постараться выведать секрет.
Эльза опять нахмурилась и продолжала:
— Путь, по которому мы идем, не совсем порядочный, но мы обязаны знать все о тех, кто участвовал в убийстве Венкеля. Что бы ни случилось, я не виновата. Я переживаю только за вас, Гардекопф. Вся беда в том, что во время ликвидации Венкеля вы были старшим по званию. Понимаете, что ждет вас, если кто-нибудь проболтается?
— Да, — вздохнул Гардекопф. — Спасибо вам за все, фрау оберст-лейтенант.
XVII
Прошло три дня. Майор Герфт не появлялся в Париже. По расчетам Миллер, он должен был прибыть еще вчера, но его почему-то не было. Сегодня утром в парке, расположенном рядом с бульваром де-ла-Меделен, она встретилась с Туликовым. Михаил Николаевич сообщил, что в Центре очень заинтересовались ее информацией. О том, что Миллер жива, там уже знают, видимо, шифровка, оставленная у Отто Шальца, передана в Москву раньше.
Туников с удовлетворением заметил, что Радомир очень доволен, что Эльза жива и здорова. С сыном все в порядке, пусть Эльза не переживает, мужу присвоено звание майора, за боевые заслуги он награжден орденами и медалями.
Особенно заинтересовал Центр тот факт, что Гиммлер переправляет ценности в Швейцарию, ее просят подробнее разузнать о целях, которые преследует рейхсфюрер, переправляя ценности в нейтральную страну. Центр интересует и то, как осуществляется вклад в Швейцарский банк — на какую-нибудь фирму или частное лицо. Товарищ Радомир просил передать, что он возлагает на Миллер большие надежды, ибо никто из разведчиков, находящихся в Германии и Швейцарии, не имеет никакого отношения к этой операции.
На прощание Туников сказал:
— Встречаться нам разрешили только в том случае, если у вас появится очень важная информация.
Они расстались. Когда Миллер вошла в приемную, Замерн говорил с кем-то по телефону. Увидев Эльзу, вытянулся по стойке «смирно».
— Фрау оберст-лейтенант, вас просит к телефону господин Ваден.
Эльза взяла телефонную трубку.
— Здравствуй, Эльза, — послышался глухой голос Вадена. Откашлявшись, он доложил: — У меня приятная новость. За три дня мои люди собрали много ценностей. Как быть с ними? Кому сдать?
— Мне под расписку, — сказала Эльза удовлетворенно и добавила: — Поздравляю тебя, Курт. Сегодня же сообщу в Берлин о твоем успехе!
— Спасибо, Эльза. Часа через два я привезу ценности. Ты будешь у себя?
— Да. Я буду ждать тебя.
Закончив разговор с Ваденом, Эльза поинтересовалась у Замерна:
— Меня никто не спрашивал?
— В вашем кабинете находятся майор Герфт и Гардекопф.
— Давно?
— Больше часа.
Эльза открыла дверь в кабинет. Герфт поднялся ей навстречу. Миллер улыбнулась.
— Герфт, вы появляетесь всегда неожиданно.
— Такая у меня профессия, фрау оберст-лейтенант, — в тон ей ответил майор.
— Гардекопф, угости майора шнапсом, он устал с дороги, ему необходимо взбодриться. Не правда ли, Герфт?
— Вы всегда правы, фрау оберст-лейтенант.
Гардекопф взял из шкафа, стоявшего у двери, бутылку шнапса и рюмки.
— За ваше здоровье, фрау оберст-лейтенант, — сказал Герфт, выпил первым и сразу же приступил к делу.
— С вами говорил Штольц? — спросил он Миллер.
Она утвердительно кивнула головой.
— Ценности приготовлены?
— Через два часа привезут еще партию. Будете ждать?
