Читаем без скачивания Если башмачок подойдет… - Оливия Дрейк

По той же причине она отправилась в лес с Саймоном, хотя и подозревала, что это он стрелял. Она готова была рискнуть собственной жизнью, чтобы защитить мальчика. Только однажды он видел, как ее стойкость дала трещину. Описывая момент выстрела, она была заметно потрясена. Он заключил ее в объятия – и сразу же забыл свое возмущение ее несправедливой оценкой его натуры.

Господи! Под ее колючим нравом скрывалась такая теплота и мягкость – а эта пуля, прошедшая совсем рядом, могла ведь убить ее. Жгучее желание защитить девушку охватило Саймона. Он решил во что бы то ни стало выследить злоумышленника и свернуть ему шею, если даже это будет стоить ему жизни.

Но сначала он должен исправить другую несправедливость.

Чувствуя себя узником, которого ведут на виселицу, Саймон проследовал за Аннабелл в классную комнату, где в ряд стояли маленькие столы и стулья, сейчас пустые. Запах меловой пыли и книжных переплетов пробудил в нем воспоминания о собственном детстве. За окнами виднелась чайка, свободно парящая в голубом небе.

Как он завидовал этой птице!

– Его светлость ждет там, – тихо сказала Аннабелл. Она пошла по коридору, ведущему в спальню, которую когда-то делили Саймон и его брат Джордж.

Ноги Саймона замедлили ход, словно действовали по собственной воле. Странно, что он смело водил солдат в атаку во время боя, однако не решался зайти в спальню маленького мальчика. Ведь этот визит не будет похож на их еженедельные встречи, когда Николас отвечал на вопросы о своих занятиях, а затем пересказывал то, что выучил за неделю. Сейчас Саймону предстояло по-дружески поговорить с племянником.

Надо было доказать Аннабелл, что он вовсе не такое чудовище, каким она его считает.

Сжав челюсти, он ступил в спальню. Она выглядела почти так же, как он помнил, с кроватью под балдахином, на которой когда-то спал его брат, с парой кресел по обеим сторонам камина и старым сундуком в углу, в котором он в детстве держал свои игрушки. Не хватало только узкой койки, на которой спал он, как второй сын, в отличие от привилегированного наследника.

Николас стоял на коленях на приоконной скамейке спиной к двери и двигал игрушечного солдатика вверх по оконному стеклу, воображая, что тот марширует, – пока не увидел вошедших, оглянувшись через плечо. Тогда он откинулся назад, опустившись на пятки, и стал настороженно наблюдать за ними.

– Элоуэн, – обратилась Аннабелл к дородной няньке, сидевшей в кресле-качалке и орудовавшей иглой, подшивая подол белого мешковатого балахона. – Теперь вы можете спуститься в кухню и собрать поднос с обедом для герцога.

Элоуэн отложила шитье, затем неловко присела и, тяжело ступая, неуклюже двинулась из комнаты.

– Дорогой, – сказала Аннабелл Николасу, – ваш дядя пришел сюда, чтобы взглянуть на маленькое сокровище, которое вы подобрали на склоне холма. А теперь, с вашего позволения, я оставлю вас одних.

Она оставит их? Саймон рассчитывал, что Аннабелл будет сглаживать любые неловкие паузы, которые могут возникнуть в разговоре.

Когда она повернулась уходить, он загородил дверной проем.

– Я хочу, чтобы вы остались.

– Нет, милорд. – Ее прекрасные голубые глаза светились сочувствием в противоположность ее стальному тону. – Не хочу, чтобы меня использовали как подпорку. Боюсь, вам придется справиться с этим самостоятельно.

Она протиснулась мимо него, и он стиснул зубы, чтобы удержаться и не схватить ее. Подпорка! Черт возьми, он ей покажет, что он вовсе не так малодушен, чтобы увиливать от простого разговора с ребенком.

Насколько это будет трудно, однако?

Сгорбившись на приоконной скамейке, Николас сжался, стараясь казаться как можно меньше. Он опустил вниз голову, словно надеялся остаться незамеченным. Время от времени он тайком бросал взгляд на Саймона.

Как всегда при взгляде на мальчика, Саймон ощутил неприятный спазм внутри. Боже, ребенок был невероятно похож на мать. У них были одинаковые светлые волосы, те же самые зеленые глаза и тонкие черты лица. Хотя по манере держаться они резко отличались друг от друга. В то время как Николас был болезненно застенчив, Диана любила находиться в центре внимания. Она флиртовала и дразнила, едва не сводя Саймона с ума от вожделения. Она поощряла его поцелуями и ласками, намекая, что готова принять его предложение руки и сердца, но с презрением отвергла его, как только его титулованный братец приехал на сезон в Лондон…

Горечь старой обиды грозила задушить Саймона. Николас должен был быть его ребенком, а не Джорджа. Как посмели эти двое умереть и оставить Саймона заботиться об их сыне?!

«Вы слишком увязли в прошлом…»

Голос Аннабелл эхом прокатился в его мозгу, побуждая поскорее пересечь комнату и подойти к племяннику.

– Вы нашли что-то в лесу на холме. Мне хотелось бы взглянуть на это.

Николас нерешительно посмотрел на него, затем сунул руку в карман и медленно протянул ему раскрытую ладонь. Кусочек металла блеснул на ней в солнечном свете. Низко склонив голову, мальчик прошептал:

– Я… я не украл его, сэр.

– Никто и не говорит, что вы его украли. – Саймон попытался взглянуть на вещи с точки зрения мальчика. Осознав, как раздраженно звучит его голос, он постарался сбавить тон. – Вы подумали, что я собираюсь вас наказать?

Николас пожал узенькими плечами.

– Можете не беспокоиться на этот счет. Я только хотел рассмотреть вашу находку. – Стараясь не делать резких движений, Саймон осторожно взял реликвию с маленькой ладошки Николаса. – Могу я присоединиться к вам?

Николас поспешно сдвинулся к дальнему краю скамейки, освобождая место для Саймона. Тот сел, радуясь тому, что держит артефакт, на котором можно было сосредоточить внимание. Кусочек металла оказался чуть больше ногтя на его большом пальце. Сделанный из золота, он был украшен волнистыми линиями, очевидно, являвшимися частью большого рисунка. Один шероховатый край указывал на то, что это обломок какого-то более крупного объекта.

Объекта, изготовленного, похоже, около двух тысячелетий назад, во времена кельтов.

Саймон загорелся желанием узнать, что еще зарыто в земле на склоне холма. Этот кусочек металла и монета, по-видимому, указывали на то, что там скрыто гораздо больше сокровищ, ожидающих, чтобы их отыскали. Саймон подумал, что, может быть, холмик в центре поляны вовсе не алтарь, как предположила Аннабелл, а место захоронения. Эта мысль распалила его воображение. Как невероятно заманчиво было бы раскопать могилу кельтского короля или жреца друидов. И к тому же какая ирония судьбы. Когда Саймон получил известие о гибели брата, он находился в Дувре, ожидая посадки на корабль, чтобы отправиться в экспедицию в Грецию и Турцию на поиски артефактов античности. Он и представить себе не мог, что тайный клад древних сокровищ зарыт прямо здесь, на землях Кеверна.

Кончиком указательного пальца он рассеянно водил по выгравированным на золоте линиям. Как давно злоумышленник ведет раскопки в этом месте? Приступил ли он только что к своим поискам? Или уже успел выкопать большую часть сокровищ? Приступ холодного гнева охватил Саймона. Этот негодяй посягнул на имущество герцога, крал его собственность прямо у них из-под носа. Он даже осмелился выпалить предупредительный выстрел в Аннабелл и его племянника.

Если выстрел и в самом деле был только предупредительным.

Саймон никак не мог избавиться от тревожного чувства, охватившего его в лесу, когда он обследовал место происшествия. Судя по установленной им траектории полета пули, Аннабелл вполне могла быть убита, если бы не поскользнулась на мокром склоне.

Он подавил вновь пробудившийся в душе ужас. Надо обдумать как следует, что там произошло. Зачем бы мерзавцу желать ее смерти? Убийство только привлекло бы людей в лес, тем самым увеличивая риск обнаружения священного места. Это не имело смысла.

Саймон мог лишь сделать вывод, что стрелок либо не имел никакого опыта в обращении с пистолетом, либо был совершенным безумцем. Саймон предпочел бы первое. Само собой разумеется, что неумеху поймать легче, чем сумасшедшего. Покончив с делами в детской, Саймон намеревался опросить прислугу, не заметил ли кто-нибудь из них, что в лесу кто-то бродит.

– Это сокровища пиратов, сэр?

Неуверенный голосок Николаса прервал мрачные размышления Саймона. Ему стоило некоторых усилий вернуться к действительности. Его племянник серьезно смотрел на него с проблеском надежды в глазах. На мгновение Саймон увидел в парнишке самого себя. В возрасте восьми лет он бы подумал то же самое, случись ему отыскать золотой артефакт в лесу.

– Значит, вы слышали рассказы о пиратах, когда-то высаживавшихся на этих берегах?

Николас коротко кивнул.

– Папа часто рассказывал мне про них.

– Понимаю. – Саймону не хотелось представлять себе своего брата любящим отцом, поэтому он сосредоточился на кусочке золота, который положил на скамейку между ними.