Я сделал шаг вперёд, шаркнув кончиками крыльев по земле, и от меня разошлась сначала маленькая и слабая, но быстро набравшая мощь волна огня, удалившаяся на полста метров от меня — и взвившаяся до небес. Таким образом я избавился от каким-то чудом уцелевших противников вокруг, и лишил людей возможности понаблюдать за этим боем. О разнообразии, к моему собственному сожалению, не шло и речи, так как рядовая нежить отлично поддавалась именно огню, и из-за этого мне приходилось довольствоваться непрофильным для меня элементом.
Тем временем человеческая химера сгорбилась и припала к земле, внешне превратившись в какую-то развалюху. Но расслабляться я не спешил, так как понятие силы и мощи нежити находилось в иной плоскости, нежели сила и мощь живого существа. Ни напряжения мышц, не жажды крови, ни ощущения чужого взгляда. Мертвец был мертвецом, а его физическая оболочка — всего лишь вместилищем весьма своевольной маны, отчего-то считающей своим святым долгом убивать живых. Сложная тема, над изучением которой бились лучшие умы, но и они не преуспели. Для меня же главным было понимать, что из себя представляет нежить столь высокого уровня.
Остальное было неважно.
Пара огненных копий вперёд, десяток сотканных из пламени птиц — в небо, а следом я вынужденно бросился в сторону, уходя от размашистого удара скорпионьего хвоста, оказавшегося на удивление прочным и без особого труда принявшим на себя не самое простое заклинание огненного элемента. Хмыкнув, я резко изменил траекторию своего движения, бросившись к середине вытянувшейся плети, которую сейчас должно было быть особенно легко перерубить, но химера так же пошла на сокращение дистанции. То ли те, из кого её собрали, что-то понимали в искусстве боя, или монстр просто действовал в соответствии со своими инстинктами, но мне пришлось отступить, оставив на гигантской конечности, — не хвосте — до него мне даже дотянуться не дали, — небольшую царапину. Весьма неприятно было узнать, что с виду обычная плоть оказалась подобна моему панцирю, отчего тактика методичного избиения и добавления всё новых и новых ран сразу вылетела в трубу. Неизвестно, насколько высок предел регенерации химеры, а это значит, что риск здесь неуместен.
В этот раз меч в руке я сформировал не изо льда, а из оформленного пламени, справедливо решив, что уж им-то удастся парировать удары скорпионьего хвоста без особых потерь. Грустно это — сражаться, зная, что это не последний бой на сегодня, и после всё может стать ещё хуже. Приходится беречь силы вместо того, что взять с излишком и раздавить врага, будто назойливую муху. Мне нужно было ещё больше силы, но вот незадача — её увеличение не было моментальным делом, а чрезмерное упорство в этом вопросе могло привести к чему угодно…
— Пред лицом хранителя входа в мир магмы, я клянусь принести душу врага своего в жертву! Отдать его плоть и кровь, отдать его душу, отдать его суть! — Тихо прошептав себе под нос основную строку, а остальные исполнив в невербальном варианте, я оттолкнулся от земли, пропустив мимо вырвавшийся из в какой-то момент покрасневшего глаза химеры луч, мощи которого хватило на то, чтобы прорваться через огненную преграду и рассечь множество как монстров, так и людей. При этом сам глаз почернел и лопнул, но у этой твари их было достаточно, чтобы доставить мне проблем. Уклонившись от ещё одного луча, я хлопнул раскрытой ладонью по земле. — Сковать!
Несколько алых, объятых пламенем полос, рассекающих землю, устремились в сторону химеры, не дав ей выстрелить ещё раз: чтобы избежать поимки, монстру пришлось подпрыгнуть в воздух, а там, по счастливому стечению обстоятельств, её дожидался я, на высшем уровне овладевший пространственным маневрированием. Я хоть и скромный донельзя, но могу с уверенностью сказать, что в этом, со скидкой на личную силу, я вплотную приблизился к возможностям ныне запечатанной златоглазой королевы демонов. И потому у химеры, слишком поздно осознавшей, в каком положении она оказалась, не удалось избежать удара.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Отрубленная гигантская рука упала на землю, а следом за ней хлынула быстро остановившаяся кровь — его вариант панциря хоть и не восстановил конечность, но рану залатал. Сразу вспомнился момент, когда воплощение невинности едва не отправило меня в иной мир, и от этого меня охватила контролируемая, холодная ярость. Я не любил проигрывать, и тяжело переживал моменты, в которые я был совершенно беззащитен. И чтобы забыть об этом — я решил чисто прикончить химеру, продолжив наступление.
Влево, вправо, огненный меч сталкивается с выброшенным в меня хвостом, отклоняя тот и не позволяя снести мне голову. Посылаю в своё оружие последний импульс, вызвавший его детонацию, и устремляюсь вперёд, теперь уже в левой руке создавая оружие достаточно длинное для того, чтобы достать бросившуюся назад тварь. Впрочем, с атакой мне пришлось повременить, так как копье раскололось после второго отраженного луча. На спине химеры глаз, конечно, стало меньше, но её это совсем не останавливало — я отчётливо видел, как это чудовище начало подготавливать следующий залп, и одновременно с тем преобразилось, в буквальном смысле пустив в землю корни. Ног у монстра более не было, и от поражения меня, пожалуй, спасло только то, что в округе было слишком мало осколков плоти подземелья, до которых чудо-цветочек смог дотянуться. Химера восстановила свои руки, но вместо циклопьей конечности сформировался ещё один скорпионий хвост, внешне похожий на гигантскую лиану. Одновременно с тем я понял, что от нежити в этом непонятном существе осталось не так много, и более того — огонь стал менее эффективен. Живые растения трудно сжечь, а по жилам химеры отчего-то начала струиться жизнь. Более того — этот монстр стремительно распространялся, и в какой-то момент мне пришлось заморозить землю под своими ногами, так как сотни маленьких корешков попытались меня спеленать.
— И что ты такое?
— Высшая форма адаптирующейся жизни! — Оно заговорило! А если серьезно, то с этой свистопляской надо заканчивать. Одно дело — монстр с силой S-ранга, и совсем другое — разумное существо. — Отпусти нас! Мы осознали, мы сожалеем, мы не хотим умирать!
Каждую фразу произносил новый рот, вырастающий на разросшемся теле теперь уже точно цветка-переростка, и я бы ему поверил, если бы не то, что химера приобрела вместе с жизненной энергией. Её жажда крови была велика, и могла поспорить с таковой у матёрых вамплордов. Оставь я её в живых — и кто смог бы сказать, что случится после?
— Ты разумен?
— Мы обладаем сознаниями всех тех, кого заложили в нашу основу! Мы можем предложить тебе многое! Знания, секреты, серебро! Нас создали из великих людей! Северная властительница огненных цветов Айя! Некромант-предатель Дора! Сильнейший авантюрист…
Вот уж не знаю, чего химера хотела добиться, но её слова окончательно убедили меня в том, что огонь точно будет бессилен, а лёд — просто с высокой вероятностью. Властительница огненных цветов… Хвала Всевышнему, что в магии я не ограничил себя одним направлением, и за счёт этого относительно легко, воздушными лезвиями огромной мощи, перерубил несколько увенчанных шипами плетей, а заодно оставил солидную рану на самом бутоне. Та хоть и зарастала, но делала это крайне медленно, из чего я сделал стоящий на грани вывод: его панцирь или потерял в эффективности, или расползся по всей туше, став практически бесполезным. Так или иначе, но попробовать прикончить химеру одним ударом стоило, так как с самого её перевоплощения она отчаянно пыталась расползтись по округе, и лишь мой лёд вместе с окружившим нас огненным кольцом не позволял ей сделать это быстро.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Вскинув обе руки, выпускаю в неспособного перемещаться монстра множество воздушных лезвий, а следом за ними, для пробы, несколько ледяных кольев. Заморозить может не выйти, но льдом можно вполне неплохо резать — что и произошло. Теперь химера просто выла, больше не пытаясь уговорить меня её отпустить. Что до её предложения, то не согласился я лишь из-за нежелания рисковать. Ведь это разумное растение безостановочно росло, и моя уверенность в победе спустя каких-то пару минут могла раствориться, словно утренняя дымка под лучами солнца…
