Вместо Мермероя в Лазику для командования войсками был послан полководец Нахогаран.
А тем временем византийское войско, основной лагерь которого был разбит неподалеку от Археополя, готовилось к осаде Оногуриса. Взятие этой крепости было крайне важным для империи, поскольку Оногурис после успешного рейда Мермероя превратился в удобный плацдарм для дальнейшего расширения персидской сферы влияния в Западном Закавказье. Сведения о появлении в Иберии Нахогарана ускорили приготовления византийцев. Осада Оногуриса началась.
На помощь осажденным из Котаисия двинулся конный отряд, насчитывавший 3 тысячи всадников, во главе с самим Нахогараном. Об этом быстро стало известно византийской разведке, и для предупреждения появления под Оногурисом персов против них был выслан отряд под командованием варваров Дабрагеза и Усигарда.
Воины Дабрагеза и Усигарда несмотря на свою малочисленность (всего 600 всадников), внезапным ударом сумели обратить отряд Нахогарана в бегство, и штурм Оногуриса едва не увенчался успехом; воодушевленные известием об успехах своих товарищей, византийцы в ряде мест уже взошли на стены и начали проникать внутрь города. Однако вскоре ситуация резко изменилась; солдаты Нахогарана пришли в себя, сориентировались в обстановке и, поняв, что неожиданно ударивший по ним отряд насчитывает всего несколько сотен всадников, перешли в контратаку и заставили Дабрагеза и Усигарда отступать, преследуя их по пятам. Вскоре оба отряда — и преследуемые воины Дабрагеза — Усигарда, и преследовавшие их всадники Нахогарана — практически одновременно ворвались в лагерь византийцев. Находившиеся здесь войска вместе со своими командирами в панике бросились бежать, ни о какой осаде никто из них уже не помышлял. В довершение всех бед на помощь атакующим византийцев всадникам выступил отряд из Оногуриса и ударил по отступавшим, усугубив их и без того сложное положение. Бегство византийцев было настолько беспорядочным и поспешным, что они пронеслись через свой прежний лагерь под Археополем, бросив весь находившийся здесь обоз.
Победа персов была полной. Еще более блестящей делал ее тот факт, что в потерпевшей поражение византийской армии насчитывалось не менее 50 тысяч воинов, т. е. в 16 (!) раз больше, чем в отряде Нахогарана.
Тем временем приближалась зима, а потому противоборствующие стороны были вынуждены оставить театр военных действий и рассредоточиться по своим крепостям до следующей летней кампании.
В начале весны 555 г. Нахогаран вновь начал активную подготовку к продолжению боевых действий в Лазике. Персидское войско стягивалось в Мухирисис, куда прибыл и сам Нахогаран. На сей раз его силы насчитывали 60 тысяч человек. Византийцы под командованием Мартина сконцентрировали свои части в районе Острова.
Первое столкновение произошло между двухтысячной дружиной сабир, находившейся на византийской службе, и персидским отрядом дейлемитов, состоявшим из трех тысяч воинов. Дейлемиты были специально направлены Нахогараном для уничтожения находившихся в засаде сабир. Однако внезапно атаковать противника им не удалось: проводник из местных лазов завел отряд дейлемитов в непроходимую лесную чащу и под покровом ночи скрылся, чтобы предупредить ничего не подозревавших гуннов о грозящей им опасности. Когда дейлемиты, наконец, сумели все же выбраться из лесных дебрей и приблизились к лагерю сабир, то были неожиданно атакованы. Спаслись лишь около тысячи воинов, которые беспорядочно бежали в свой лагерь.
Тем временем персидская армия подошла к Острову. Здесь полководцы враждующих сторон — Нахогаран и Мартин — вступили в переговоры. Перс потребовал у Мартина очистить Колхиду от византийских войск и вывести их в район Трапезунда, т. е. за пределы Лазики. В ответ Мартин заявил, что более целесообразным был бы уход персов в Иберию и дальнейшее решение конфликта путем переговоров. Командующие были непреклонны, и ни о каких взаимных уступках в такой ситуации не могло быть и речи. Переговоры закончились ничем, и обе армии стали готовиться к сражению.
Теперь целью персов стал город Фасис (совр. Поти), стоявший в устье одноименной реки при ее впадении в Черное море. Нахогаран рассчитывал на быструю и легкую победу, поскольку деревянные стены Фасиса были довольно ветхими, да и в количественном отношении персидская армия превосходила византийскую. Узнав о планах персидского командования, Мартин отошел в Фасис и приготовился к обороне города. Вскоре к Фасису прибыла и армия Нахогарана.
Положение оборонявшихся было очень сложным. Уже в первый день осады многие защитники Фасиса были ранены, а предпринятая ими под руководством Феодора (командира отряда тяжеловооруженных цанов) вылазка едва не закончилась гибелью совершавшего ее отряда. Персы же успешно пресекали все попытки защитников Фасиса оказать какое-либо сопротивление и готовились к решающему штурму, засыпая камнями и бревнами окружавший город ров, готовя осадные машины и другие необходимые приспособления.
Для укрепления боевого духа своих воинов Мартин прибег к хитрости. Он собрал все войско на городской площади и вслух прочел якобы только что полученное послание Юстиниана. Для пущей убедительности письмо Мартину «от императора» у всех на виду передал из рук в руки никому не известный человек, выглядевший очень усталым и покрытый толстым слоем пыли, и, естественно, все присутствовавшие приняли его за гонца. В письме говорилось о том, что на помощь осажденным идет большое войско, равное по численности гарнизону Фасиса. По словам «гонца», оно находилось на расстоянии четырех парсангов (или 120 стадий), т. е. одного дневного перехода.
Перспектива разделить возможную победу над персами и, следовательно, богатую добычу с подошедшим в последний момент войском не обрадовала воинов Мартина. Уловка полководца удалась: византийцы, воспрянув духом, загорелись желанием расстроить планы персов и нанести им поражение до подхода направленной, как они считали, на помощь Фасису армии.
Последствия хитрости Мартина оказались еще более далеко идущими, чем предполагал он сам. Известие о якобы находившемся поблизости крупном византийском войске благодаря шпионам проникло и в лагерь персов. Для предупреждения возможной атаки Нахогаран направил против мифической армии значительный по численности отряд.
Заняв наиболее выгодные места и устроив засады, они ожидали тех, которые вовсе не должны были прийти… Таким образом, понапрасну трудился немалый отряд персов, оторванный от остального войска (Agath. III. 24).
Кроме того, один из византийских военачальников — Юстин — с пятью тысячами всадников в полном вооружении незаметно для персов (в чем, скорее, была не заслуга Юстина, а вина персидской разведки) покинул Фасис и отправился в находившийся неподалеку от города храм для богослужения. Таким образом, отряд Юстина стал своего рода скрытым от персов резервом, способным появиться в тылу осаждающих Фасис войск в самый неожиданный момент.
Тем временем персы приступили к штурму. Воины Мартина и жители Фасиса проявляли чудеса храбрости, успешно обороняя город от персов. И тут в самый разгар боя к городу приблизился возвращавшийся с молебна отряд Юстина. Быстро разобравшись в обстановке, Юстин выстроил воинов в боевой порядок и с тыла обрушился на осаждавших город персов. Удар был мощным и неожиданным. В пылу боя, не имея никаких сведений об атаковавшем их отряде, персы подумали, что на них напало именно то большое войско, которое было послано Юстинианом на помощь гарнизону Фасиса.
Начался отход персидского войска от города. Постепенно отступавшие приблизились к своему главному лагерю, где разыгралось сражение между выступившей из Фасиса византийской армией и войском Нахогарана. Левый фланг персов дрогнул под натиском византийцев и уже готов был начать отступление, открыв противнику путь в тыл всему персидскому войску. Но находившиеся на правом фланге отряды боевых слонов наносили византийцам большой урон, и те начали медленно отходить.
Это был критический момент сражения. Для обеих сторон все могла решить простая случайность. И ею стал поступок византийского воина Огнариса — оруженосца Мартина. Находясь в окружении персидских всадников и атакуемый одним из слонов, Огнарис в отчаянии метнул в животное дротик. Удар пришелся слону в голову, нанеся при этом глубокую и болезненную рану. Обезумевший от боли зверь стал носиться по рядам персов, приведя в смятение весь их правый фланг. Испуганные лошади не слушались своих седоков и яростно метались, усиливая начавшийся после удачного броска Огнариса беспорядок, который буквально на глазах перерос в настоящий хаос. Вслед за правым флангом паника охватила остальную часть персидского войска, постепенно оно начало пятиться назад, а затем отступление перешло в бегство. Римская кавалерия преследовала и безжалостно уничтожала бегущих персов, утративших всякую способность обороняться, усталых и растерянных. Потери армии Нахогарана были очень велики: на поле боя осталось лежать не менее 10 тысяч павших персидских воинов. Византийцы же потеряли убитыми всего лишь немногим более 200 человек.
