А теперь перейдём ко мне. Изначально, у меня, также как и у отца, был всего один эльк-сохра, но зато какой, — тут он просто засветился от счастья. — Смотри внимательно, — сказал он и вытащил из-под плаща какой-то камешек, после чего раскрыл ладонь, показывая его мне.
Это оказался весьма необычный изумруд, правда достаточно большой, почти со всю ладонь. Он имел немного вытянутую, овальную форму и глубокий изумрудный цвет. От камня исходило теплое и приятное свечение, насыщенное чем-то легким. Корона Тар Сен Лара по-прежнему не показывала признаков ментального воздействия, значит приятные эмоции, вызванные камнем, не были атакой или чем-то ещё, что могло нанести вред.
Вдруг камень треснул и зашевелился. Потребовалось немного времени и передо мной предстало нечто. Изумрудные лепестки, тонкий стебель и листочки. Прекрасный каменный цветок. Нечто похожее было у Хидена, Хранителя Северных Лесов, и у Перьерата. Что-то среднее между их эльк-сохра.
— Но ведь это не гриб, — озадаченно сказал я.
— И вновь ты прав лишь отчасти, — спокойно ответил он. — Я много лет прожил без эльк-сохра, но ничего плохого я в этом не видел. Моих сил вполне хватало и без него. Но однажды, когда я вернулся после дальних странствий по континенту. В своём родном лесу я встретил удивительную девушку, — и вновь Арднора окутала теплая и прекрасная пелена счастья. — О, это было чувство, которое я прежде никогда не испытывал. Его нельзя было сравнить хоть с чем-то. Это одновременно, словно путешествие по воздушной тропе над Райскими лесами в свете лучей нашей прекрасной звезды и умиротворенная прогулка по водной тропе среди холодных рек леса Арин.
Именно тогда, после нашего разговора с ней, во мне загорелось что-то ещё, и на обратном пути к дому я нашел этот камень, от которого будто шел звонкий смех моей Лиары. Камень, пусть не обычный и удивительно красивый, но всё же безжизненный камень, в котором застыл цветок. Такое мне показалось весьма необычным сочетанием Жизни и Смерти. И я решил создать себе эльк-сохра сам, прямо из этого изумруда, так как это была судьба. И стоит признать, мне хотелось очаровать Лиару.
На то, чтобы добиться результата, у меня ушла вся ночь и большая часть сил. Однако мне удалось задуманное. Я вернул жизнь цветку, застывшему во времени. Но для этого пришлось применить один гриб. Так что слова отца о том, что я убил своего эльк-сохра были не верны. Я дал ему жизнь.
И именно этот цветок я подарил ей. Мне хотелось, чтобы частица моей души всегда была рядом с ней. Мы проводили время вместе, осматривали лес, используя воздушные тропы, плавали в озерах, собирали ингредиенты для зелий, она ведь была алхимиком и весьма неплохим, бегали от косверенгов на болотах, и это было здорово. А потом… она мне подарила дочь, — улыбка на лице Арднора стала ещё более добродушной. — Ты её хорошо знаешь, раз даже я ощущаю её энергию, исходящую от тебя. Моя маленькая Нари была очень похожа на свою маму. Видел бы ты как радовался Сильвар, когда увидел свою внучку. Он прыгал от радости, как будто вновь помолодел на десяток миллионов лет, хе-хе-хе, — улыбка медленно сползала с лица лешего. — Мы прожили вместе с Лиарой счастливую жизнь. Жаль, что эта совместная жизнь была слишком коротка.
Я был в лесу и как раз изучал кое-что новое, а именно их, — Арднор указал на грибы из Садов Смерти, которые будто сделались больше от гордости. — Я так и не смог выяснить, каким образом они появились в лесу Арин, но это случилось за пару месяцев до события, из-за которого я нахожусь здесь.
Эти грибы не так уж сильно отличались от тех, что росли в лесу Арин, разве что впитывали смерть вместо жизни, но, по сути, были схожими организмами. Мы изучали их вместе с Лиарой, которая смогла узнать немало интересного о растениях и грибах из садов самой Смерти. О, она была великолепна, и с её светлым умом мне сложно было сравниться.
В тот день я ощутил тревогу и поспешил в Забытьё, благо для меня это не составляло особого труда. Но я опоздал. Если бы я ощутил это хотя бы минутой раньше, то всё было иначе, но случилось то, что случилось. По каким-то причинам Лиару убили, но вот духу убить мою дочь у сельчан не хватило. Впрочем, мне в тот момент уже было всё безразлично.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Мой эльк-сохра защищал мою возлюбленную, должен был это делать, но был заточен обратно в камень, словно кто-то развеял все мои старания и вложенную в него жизнь, вновь остановив для цветка время.
Когда я увидел кровь, то первым делом применил исцеление, вложив в него всю силу без остатка, но никакого эффекта это не произвело, разве что яркий свет заполонил всё вокруг, заставив жителей ошарашено уставиться на меня.
Призвав грибы смерти и отчаяния, я попросту начал расправляться со всеми, кого видел. Я до сих пор не жалею о своём поступке, совсем. Так как магии жизни во мне не осталось, пришлось позаимствовать энергию у моих новых эльк-сохра и впитать ту, которая исходила из погибших. Энергия Смерти, на мой взгляд, имела мало отличий от Жизни, так что я почти не ощутил разницы при использовании заклинаний. Тела убийц разлетались на кусочки и превращались в прах. Но моё буйство продолжалось недолго. Отец остановил меня. С тех пор я и нахожусь здесь, вполне заслужено. Вот и вся моя история, которую ты хотел узнать.
Глава 28. Итог. Решение. Как сложна бывает жизнь
— Стоп-стоп, — сказал я, пытаясь всё осмыслить. В словах Арднора я не ощущал лжи, но что-то тут было не так. — Я думал, что эти грибы принес с собой беглец из Садов Смерти, но тогда почему ты ничего об этом не говоришь?
— Беглец? — вопросительно поднял бровь леший. — Это уже интересно.
— Сильвар сам его убил, сказав, что беглец не смог бы выжить, а ещё его рассказ несколько отличался от того, что рассказал мне ты, — немного нахмурившись, сказал я. Я не понимал, кто из них мне врёт, но всё же склонялся к тому, что это делал… Сильвар. Чёрт. Я теперь запутался ещё больше. Но я совсем не понимаю, для чего он посадил своего сына сюда. — Так зачем же ты строил из себя типичного злодея, когда мы пришли к тебе в тот раз?
— А разве ты хотел бы показаться своей дочери после того, как поубивал столько людей? — задал он встречный вопрос. — Более того, она всё это видела. Смерть матери и море крови не прошли даром для двенадцатилетнего ребёнка. У неё исчезли воспоминания, или какая-то их часть. По крайней мере, отец говорил, что меня она не помнит, впрочем, как и его, и мою маму. Разве что Лиару, она смутно, но помнила. Это всё, что мне известно.
Сейчас от меня исходит смерть, причём так, что я могу быть попросту опасен для неё и других людей. Я просто постарался её отпугнуть и быть совсем не похожим на себя прежнего, чтобы ненароком не пробудить воспоминания, среди которых обязательно всплывут и те ужасы. Поэтому ей попросту не зачем меня помнить.
— Что ж, логика в этом определенно есть, — задумался я, чтобы сделал на его месте.
Логика и Совесть также были в задумчивости. Совесть чувствовала что-то непонятное во всей этой истории, но Арднор явно не лгал, по крайней мере, это мы утвердили единогласно. Однако сразу появлялись другие вопросы. Зачем врал Сильвар? Почему жители деревни убили Лиару? Кто смог подавить эльк-сохра Арднора? Для чего всё это потребовалось, учитывая печальную судьбу Алирры?
— Кстати, ты назвал тех монстров из Садов Смерти стражами. Почему? — задал я интересующий меня вопрос.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Потому что они ими и являются. Смерть просто так не посылает нечто. Это существо довольно интересное, но информации о них я нашел немного. Пришлось расспрашивать тех, кто хоть что-то мог знать. Точнее, интересовался я в первую очередь флорой мира Смерти по вполне понятным причинам, всё же надо было узнать хоть что-то о попавших в лес Арин грибах, но попутно спрашивал и о других обитателях её садов, — ответил он.
— Тогда что им здесь понадобилось? — начал рассуждать я.
