новостей. – Кошмар какой-то.
– Это ведь Бронвин с Нейтом его нашли? С ума сойти! – ужасается Кили. – Даже не представляю, как им было страшно… У полиции есть версии, кто это мог сделать?
– Даже если есть, нам не говорят, – отвечаю я. – Думаю, вариантов много. В Бэйвью полно подозрительных людей, которым есть что скрывать.
– Это точно, – соглашается Кили. – А ты будь осторожна. Ни во что не ввязывайся, хорошо? Думай о поездке в Перу. Всего две недели – и вздохнешь спокойно. А когда вернешься – кто знает, вдруг все изменится к лучшему…
– Возможно, – говорю я, ковыряя заусенец. – А ты к тому времени уже уедешь в универ, так что увидимся дай бог на День благодарения? – Я выдавливаю смешок, стараясь успокоить бабочек в животе.
И что я, в самом деле? У нас с Кили абсолютно разные графики, и даже если они совпадут, я опять все испорчу.
– Может, оно и к лучшему, – замечает Кили.
Я ошарашенно гляжу на нее. Обычно я первая прячусь в раковину, как улитка.
– Почему?
– Ты помнишь, как мы с Купером расстались?
Я только и могу, что кивнуть: вопрос застал меня врасплох.
– Сейчас мы прекрасно ладим, но тогда мне было по-настоящему обидно, – вспоминает Кили. – Мне казалось, что я его знаю, что мои чувства взаимны. Вот я и задумалась: если я так сильно заблуждалась на его счет, о чем еще я не имею представления? – Я гляжу на свои руки, а Кили продолжает: – Из-за этого я начала сомневаться в себе, особенно когда дело касалось отношений. Мне не хотелось начинать ничего серьезного, ведь я не то что в других – в себе никак не разберусь.
– Ты же сошлась с Луисом всего через пару недель после расставания с Купером, – напоминаю я.
– Только потому, что понимала: ничего серьезного у нас не выйдет. Да и вообще, это типичное поведение после разрыва. Думаю, так я хотела вернуть самооценку. Увы, не сработало. – Она заправляет прядь волос за ухо, демонстрируя несколько тонких колечек-каффов. – В общем, я вот что хочу сказать. Я понимаю, что чувствуешь, когда тебя водит за нос человек, в чьей любви ты уверена на все сто. Мне еще повезло, ведь Купер обманывал меня не со зла. Поэтому мы смогли остаться друзьями. И все равно – прошло немало времени, прежде чем внутренний голос, предостерегавший меня всякий раз, когда кто-то хотел со мной сблизиться, смолк.
– Первобытный мозг, – бормочу я.
Кили хлопает своими длиннющими ресницами.
– Что-что?
– Так я это называю. Первобытный мозг включается, когда чует угрозу, а угрозу он чует…
– Почти все время, – заканчивает Кили. – Особенно если виновник – не добряк вроде Купера, а Джейк. Который к тому же вернулся в город. – Океанский бриз бросает волосы ей в лицо, и она небрежно откидывает их назад. – Я вот к чему веду, Эдди… Нам с тобой спешить некуда. Мне понравилось с тобой целоваться, но ты – какая есть – мне нравишься еще больше. Так что давай общаться как раньше, а там – видно будет. – На ее губах проскальзывает озорная улыбка. – Иными словами, тебе не обязательно приходить в ужас от мысли, что я хотела к тебе прилететь.
– Да не пришла я ни в какой ужас! – протестую я, и Кили смеется.
– А вот и нет. Привет, первобытный мозг!
– Ну, может, самую капельку…
– Я все понимаю. Честное слово. – Она отводит взгляд от экрана и говорит кому-то: «Да-да, уже иду!» – а затем вновь обращается ко мне: – Мне пора. У нас тут намечается ночной мини-гольф. Выложи потом фото с вечеринки, ладно?
– Да какая уж тут вечеринка… Скорее, заседание нашего Клуба убийц.
– Все равно пришли фоточки. – Кили посылает мне воздушный поцелуй. – Надень одну из своих тиар, ведь ты королева вечера. Ты заслужила.
– Я правда по тебе скучаю, – говорю я и с легким сердцем посылаю ей ответный поцелуй.
– Знаю, – отвечает она и, подмигнув, завершает звонок.
Мое настроение настолько улучшилось, что, услышав мамин стук в дверь, я жизнерадостно выкрикиваю:
– Входи!
Мама озадаченно заглядывает в комнату: обычно я просто ворчу.
– За тобой приехали, – сообщает она. – А что это ты такая веселая?
– Кили звонила, – отвечаю я.
– Да? – Мама еще пристальнее смотрит на меня, а я бросаю взгляд на свое отражение в зеркале.
Я выгляжу окрыленной и словно сияю изнутри, словно воздушные поцелуи были настоящими.
– Да? – повторяет мама совсем другим тоном. – Кили, значит?
Только этого не хватало. Не хочу слышать: «С каких это пор тебе нравятся девушки?» или «Она для тебя слишком хороша».
– Забудь. – Я беру со столика бальзам для губ и запихиваю в карман. – Я пойду, а то Луис уже заждался.
– Что ж, если у вас с ней…
– Мам, не начинай, а? – У меня голова идет кругом. Сколько раз она стояла на том же самом месте и поучала меня на тему, что носить и как вести себя с Джейком. Прошло уже почти два года с тех пор, как он показал свое истинное лицо, а наши отношения с мамой, похоже, не поменялись. Что я ни делаю – все ей не так. – Я опаздываю.
– Я тебя и не задерживаю, – говорит мама, отступая в сторону. Ссутулив плечи, я сбегаю вниз по лестнице, и тут она кричит мне вслед: – Я всего лишь хотела сказать…
«Ну почему последнее слово всегда должно быть за тобой? – С этой мыслью я рывком открываю дверь и машу сидящему в машине Луису. – Вот и Джейк такой же».
– …если у вас с ней что-то серьезное, то ей чертовски повезло! – заканчивает мама, настолько меня ошарашив, что я едва не защемляю дверью пальцы.
Глава 24
Эдди
Вторник, 14 июля
– Практика ведет к совершенству, – говорит Мейв, глядя на экран ноутбука. Команда Бэйвью в полном составе сидит в медиакомнате семейства Рохас. – Думаю, именно эту фразу подразумевает злодей. На руке у Фиби – «практика», у Регги – «ведет»… Как по-вашему?
– Возможно, – соглашаюсь я, чувствуя, как накатывает тревога. Так и знала, что приятное послевкусие от разговора с Кили долго не продержится. – Но самое главное – кто этот злодей? Джейк? Он что-то упоминал насчет практики, так ведь?
Я обращаюсь к Фиби; как ни странно, она сидит на диване не с Ноксом, а с Купером и Крисом. Однако отвечает мне Бронвин. И я догадываюсь почему: она не допускает, чтобы я зацикливалась на Джейке.
– Упоминал, но даже если Джейк обманул систему надзора, зачем ему понадобилась Фиби? –
