Камень толкнул незапертую дверь — и осекся.
Я, приотставшая от него, как и положено приличному Оку, любопытно вытянула шею, пытаясь рассмотреть, что там?
— Или вот.
Камень сдвинулся, давая понять, что там безопасно и я могу войти.
Внутри рыбацкой хижины было пусто. Как говорится, шаром покати — нигде не запнется. Бережливые хозяева забрали всё, мало-мальски ценное. Осталась печь в углу, лавки да стол.
Вот на столе она и стояла — крутобокая глиняная миска, полная отборного морского жемчуга.
Глава 14
Илиан
— ...на каждую русалку я навесил маяк, так что если они используют силы для причинения вреда людям, орден об этом узнает, — заключил я свой отчет и выложил на стол перед аргусом мешок со “взяткой”.
Эстон распустил завязки, пошевелил рукой жемчужины.
— Это осталось в хижине, когда мы пришли ее зачищать, — счел необходимым уточнить я, что мзда была получена не в обмен на милосердие, а в благодарность за оное.
— Что ж, я полагаю, ты поступил разумно. Как тебе известно, трофеи, полученные на задании, Орден изымает, однако ты и твое Око получите щедрое вознаграждение за два успешных дела, — он достал из стола лист бумаги, начертил на нем что-то, поставил магическую печать, заверяющую подлинность, свернул и передал мне, — можете зайти к казначею сегодня же.
Этого, конечно, следовало ожидать, но Танис все равно расстроится.
Горе-напарница провожала уплывающий жемчуг крайне скорбным взглядом, и на мой слегка насмешливый пробубнила что-то про серьги-бусики, подарок наставнице.
Со мной к аргусу она, воспользовавшись положением младшего, отчитываться не пошла, то ли избавляя себя от нудной повинности, то ли от трагедии расставания с жемчужным богатством.
— Надеюсь, его светлость граф Бирнский пребывает в добром здравии, — Эстон осторожно намекнул, что если я желаю поделиться с орденом, зачем меня вызывал отец, то орден будет крайне рад.
— Благодарю, здоровье его светлости в полном порядке, — я в свою очередь остался при своем и выносить на обсуждение ордена семейную драму не собирался.
Аргус кивнул, признавая за мной это право.
— Больше ничего не произошло? Закатный лес по-прежнему ведет себя тихо?
— Так точно, — уверенно и без раздумий кивнул я.
И внутри что-то царапнуло.
Странное ощущение.
Пустоты.
Зудящее чувство, как будто было что-то, но что?
— Илиан?
Я слегка вздрогнул, выныривая из самокопания.
— Прошу прощения, аргус.
Эстон посмотрел на меня с отработанной укоризной.
— Я говорил о том, что рад, что вы с Танис сработались.
— Танис прекрасное Око. Она сильна, быстро учится. Но мы не сработались. Мне по-прежнему не нужен напарник. Я порекомендовал бы ее в пару к Йосу. Он достаточно уравновешен для ее…
Выходок.
Но вместо этого переформулировал:
— ...особенностей ее характера.
Я совершенно не рассчитывал, что аргус моему совету-просьбе внемлет — никто не будет разбивать успешную связку (а пока дела делаются и Око всем довольно, связка считается успешной) из-за капризов одного Клыка. Но тем не менее, считал, что мою позицию все равно стоит озвучить.
Как и следовало ожидать, мои рекомендации Эстон видел в гробу.
— Пока срочных донесений нет, отдохнете пару-тройку дней малыми дозорами. Можешь быть свободен.
Когда я вышел из кабинета аргуса и спустился во двор, там внезапно обнаружилась Танис.
Она сидела на ступеньках в окружении тройки церберов, кажется, из тех, что прибыли вместе с ней и первое время за ней же и таскались, как выводок гусят за мамкой. И сейчас молодняк, несомненно, делился впечатлениями и приключениями.
Она почуяла меня, обернулась — толстая коса, сверкнув бусинами, сползла с плеча на спину — увидела пустые (без мешка!) руки и смешно, с досадой, наморщила нос.
Я утешительно помахал бумагой для казначея, но Болотная ведьма, очевидно, предпочитала трофейный жемчуг презренному злату, потому что Танис скривила губы и отвернулась обратно, тряхнула косами и те снова легли на плечи.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Внутренне посмеиваясь, я направился в комнату, пытаясь прикинуть, когда в Сарде следующая Большая Ярмарка.
Мысли эти отравляло только по-прежнему зудящее на периферии сознания ощущение.
Я что-то забыл.
Танис
Акрополь встретил приветливо: знакомыми мордами. Я, признаться, даже обрадовалась — с первого дозора мы почти не виделись. Не то чтобы я скучала, но узнала, что все целы-здоровы — и как-то на сердце спокойнее стало. Из наших на месте не было только Владиса, а с остальными мы наперебой мерялись, кто какую тварь завалить успел.
Болотного змея из-под Хорвуса видел весь Кремос, ради него к нам даже приезжали из других акрополей: зарисовать чудовище, составить подробное описание… добыть для своих мастеров склянку яда на опыты или кусок шкуры на брони.
Говорили, что голову подумывало забрать к себе в чучельный зал Логово, наш же аргус, понятное дело отдавать диковинку отчаянно не хотел, уперся и сдвинуть его пока не удавалось.
Парни завистливо поглядывали на меня, я принимала вид бывалый и самоуверенный, сама же отчаянно завидовала Тереку. Его, такое же зеленое Око, как и я, напарник, присмотревшись к нему в первом дозоре, учить взялся всерьез, и уже со второго задания Терек полностью вел дозор сам. Клык в процессе не вмешивался и не поправлял, и только когда уже все заканчивалось, брался разбирать: что было сделано хорошо, а что в следующий раз можно бы сделать и лучше…
Терек рассказывал про свою службу взахлеб, раздуваясь от гордости, парни посмеивались.
— Ну, а ты как? — спросил Дем, когда Терек выдохся.
За минувшие дни он, кажется, высох еще больше, стал еще серьезнее и собраннее.
— Хвалит тебя твой Клык?
— Да как тебе сказать… — многострадальный зад, по которому пришлись “похвалы”, зачесался. — Зато мы гнездо русалок видели! Представляете, прямо семьей жили: человек-отец, мать-калека и пятеро дочерей, двое старших уже в полную силу вошли!
Илиан вышел их акрополя один.
Один — то есть, без жемчуга. И хоть иного ожидать не приходилось, грусть все равно обуяла меня с новой силой: я ведь с ним уже сроднилась! Я ведь его уже -по-де-ли-ла! Что родным, на подарки, что себе, на радость малую…
А тут аргус. Вот зачем, зачем аргусу мой жемчуг? Он же мужик! Мужики жемчугов не носят!
Так что несмотря на заветные свитки в руках у Камушка, к напарнику я подходила неохотно.
— Держи, — он тут же отдал ношу мне. — Сейчас к казначею пойдем, расчет получим. Это первое. Второе: нас на ближайшее время ставят на малые дозоры, дадут отдохнуть. Если хочешь заказать себе что-то в городе — то как раз самое время. Ну и третье: завтра из Кремоса в логово обоз идет. Ты книгу свою дочитала?
— Да когда бы?
— Ясно. Значит, письмо к Верховному аргусу отправлю без “Наиполнейшего списка чудовищ”. Пусть и правда выяснит у церберов, приезжавших в Бирн, как так вышло, что труд моего предка не заинтересовал орден…
Камень хмурился, шагая через внутренний двор к тому входу, что вел к обиталищу казначея, а у меня же, напротив, потеплело на сердце: вроде, пустяк, а приятно! Не отмахнулся, и впрямь спросит!
И спохватилась:
— Илиан! Мне парни сказали — Навара пришла в себя!
Услышав эту новость, я обрадовалась: надо Камню сказать, пусть тоже порадуется!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
А сейчас внутри неприятно царапнуло: а не обрадуется ли он слишком?..
Но напарник только кивнул, принимая к сведению: то ли и так уже знал, то ли попросту чурбан бесчувственный!
— Коса! Эй, Коса! — долетело тем временем откуда-то со спины.
Я поводила взглядом, выискивая цербершу с незнакомым именем.
