вихрь, в котором беспрестанно мелькали клинки. Малдуст, стоя в стороне, пытался найти подходящий момент для заклинания, но постоянные перемещения Грома и его противников мешали ему точно прицелиться. Он знал, что любое неверное движение может оказаться роковым.
Прекхард был не менее поражен зрелищем. Никогда раньше ему не приходилось видеть такой стиль боя. Пируэты, резкие выпады и взмахи клинков то и дело сбивали его с толку. Но вот, казалось, он понял закономерность в движениях бойцов. Подобрав момент, Прекхард решился: как дикий вепрь, он рванулся вперед, выставив перед собой щит, чтобы ударом сбить одного из корсаров.
Однако в самый последний миг Гром совершил еще один стремительный маневр: пируэт, перекат — и внезапно занял место противника, на которого несся Прекхард. Увидев Грома прямо перед собой, южанин не успел затормозить. С неимоверной силой он врезался в своего союзника. От удара Гром отлетел к стене и, ударившись головой, потерял сознание.
Корсары, хоть и потрепанные, теперь сосредоточили все свои удары на Прекхарде. Южанин, умело орудуя щитом, отбивался с огромным трудом, но каждый следующий удар давался ему все сложнее. И тут, из-за стены, наконец, появился Малдуст. Его глаза пылали, а навершие посоха уже светилось, готовясь извергнуть огонь.
«Укройся за щитом, Прекхард!» — громко выкрикнул маг. Он направил свой посох на корсаров, чьи спины были обращены к нему. Прекхард, оказавшийся между Малдустом и врагами, немедленно спрятался за своим щитом, плотно прикрыв лицо и глаза, зная, что вскоре на него обрушится огненная буря.
Огненное заклинание Малдуста было настолько мощным, что пламя мгновенно охватило двух пиратов, стоявших ближе всего к магу. Жар был настолько силен, что казалось, будто сам воздух вокруг начал плавиться, превращая врагов в обугленные тени на фоне разрастающегося огня.
Прекхард, укрывшийся за щитом, ощущал, как жар от огня проникает сквозь защиту, но, благодаря щиту, ему удалось избежать ожогов. Он наблюдал, как корсары, охваченные пламенем, отчаянно пытаются вырваться из этого ада, размахивая руками в тщетных попытках потушить огонь.
Спустя несколько секунд огненное заклинание завершилось, и Малдуст опустил свой посох. Одежда двух корсаров, попавших под удар, рассыпалась в пепел, а их тела оставили лишь обугленные останки.
Все еще прячась за щитом, Прекхард медленно поднялся на ноги. Он был признателен Малдусту за предупреждение об опасности, которое помогло ему избежать серьезных травм.
«Фух, вот с какого козыря стоило бы начать!» — ободрено произнес Прекхард, обнажив свою джамбию и наклоняясь к обугленным телам. «Да, уши, конечно, поджарились, но вроде целы». После этого он принялся за сбор своеобразных трофеев.
«Что за варварство? Что ты творишь? Посмотри лучше, что с Громом, он жив?» — произнес Малдуст, смотря на своего союзника.
Прекхард бросил взгляд на бессознательного Грома и ответил: «Да живой, живой».
Из порога дома, где развернулись эти события, раздался громкий кашель: «Кхе-кхе. Какого черта тут происходит? Кто вы такие? Вы убили моих людей!» — прогремел низкий и грозный голос.
Малдуст, стоявший ближе к дому, обернулся и увидел перед собой внушительного старого пирата с растрепанной черной бородой. Он был без рубашки, лишь в штанах, и сжимал в руках боевые топоры — один из которых отличался особой изысканностью, украшенный рунами и драгоценными камнями.
Закончив свои дела, Прекхард медленно подошел к Грому. Убедившись, что тот жив, он поднял его на плечо.
«Погодите-ка! Ха! Я узнаю этого мальчишку! Это Гром⁈ Ха-ха-ха-ха! Я слышал, что последний его рейд обернулся роком! Ладно, так уж и быть, мое хорошее настроение позволяет простить вам это недоразумение», — указал пират топором на тела своих людей. «Но взамен я требую вернуть мне Грома. У меня с этим дерзким мальчишкой старые счеты!»
«Какие? Что ты собираешься с ним делать?» — спросил Малдуст, крепко сжимая свой посох двумя руками, готовясь к худшему.
«Не вашего ума дело! Может, зарежу, может, побью, а может, отпущу! Это мой трофей, что захочу, то и сделаю!» — ответил пират.
Прекхард переложил тело Грома с плеча на руки и сделал несколько шагов к Малдусту, затем тихо произнес: «Отойди за мою спину на несколько метров, у меня есть план. Он этого точно не ожидает».
Малдуст, молчаливо доверившись, отошел на пять метров, пропуская Прекхарда вперед с Громом на руках.
«Ну же, скорее! Не тяните время, пока я не передумал! Уверяю вас, сражаться со мной — гиблая затея», — нетерпеливо подстегивал злой голос.
«Конечно, мы вам Грома и расходимся», — произнес Прекхард, медленно приближаясь к пирату. — «Но есть одна проблема. Мы не торгуем друзьями. Лови, Малдуст!» — с этими словами он подошел почти вплотную к незнакомцу и, сделав вид, что готов передать бессознательное тело, резко развернулся и бросил Грома Малдусту, стоявшему в пяти метрах от него.
Возможно, в голове Прекхарда этот план казался надежным, как харадские часы, но на практике тело Грома не пролетело и двух метров, рухнув почти у ног Прекхарда. Малдуст, пораженный неожиданностью, даже разинул рот, с недоумением уставившись на южанина.
Когда Прекхард развернулся к незнакомому пирату, он успел увидеть лишь кулак, сжимающий боевой топор. Мощный удар пришелся прямо в нос, и южанин почувствовал, как кровь хлынула, заливая рот и подбородок. Разъярённый пират издал протяжный рык, как дикий зверь, и яростно обрушил свои топоры на Прекхарда. С трудом различая врага сквозь слезы, южанин чудом уклонился от фатального удара.
Тем временем, Малдуст, придя в себя после шока от гениальных действий Прекхарда, решил использовать редко применяемое заклинание. Произнеся неразборчивое заклинание, он протянул руку, из указательного пальца изошло зеленоватое сияние. Ядовито-зеленый луч устремился прямо в спину яростного пирата, и на его коже начали проявляться темные капилляры.
Однако ярость пирата компенсировала слабость от действия странного заклинания, и, несмотря на то, что в его глазах все начало двоиться, безрассудные и яростные атаки продолжали достигать своей цели.
Щит Прекхарда не был предназначен для такого натиска. В какой-то момент он треснул, и после мощного удара рука с щитом предательски открыла его грудь. Хотя Прекхард еще мог надеяться на прочность своего доспеха, подставляться под удар было смертельно опасно. Рубящий удар пришелся прямо в грудь, и пластина его доспеха отлетела, словно рыбья чешуя. Лезвие топора достигло тела, но, к счастью, не глубоко. Тем не менее, рубящая рана причиняла невыносимую боль.
Спасаясь от натиска, Прекхард изловчился и вытащил из потайного кармана пучок сушеных трав, метнув его в сторону Малдуста.
«Подожги! Брось Грому!» — закричал он.
Малдуст не сразу понял, что именно имел в
