— Вам нужно работать у нас, — предложил он ей.
— Но я ничего не понимаю в вашей работе…
— Это неважно, — заметил Лароз. — Напротив, так даже лучше. У вас свежая голова. Остальному быстро научитесь.
Вот так она и вошла в команду «творцов» Совета Лароза. Лароз был прав: она очень быстро усвоила манеру находить самую сжатую, самую убедительную фразу, чтобы расхвалить изделие, заинтересовать потребителей, стимулировать их покупки. Используя свою любовь к каламбурам, Каролина даже придумала несколько лозунгов, имевших успех. Большой плакат кампании против курения, изображающий обращенный к зрителям скелет, курящий папиросу, с вопросом: «Жив, курилка?» — придумала она. Она же занималась рекламой автомобилей «Порше», лозунг которой утверждал: «В жизни всегда есть место «Поршу»!»
Агентство, расположенное на улице Деламбр, на Монпарнассе, было недалеко от улицы Бак, и Каролина часто работала дома, что позволяло ей приглядывать за домом и детьми. Ей даже случалось возить бумаги на Шозе и работать там над рекламной кампанией какого-нибудь товара.
Очень быстро она стала чемпионкой «порошков, моющих часто и чисто», непромокаемых гигиенических салфеток и дезодорантов, призванных обеспечить душевное равновесие и уверенность в себе всех молодых «бизнесвумен» Франции и Наварры.
«Творцы» Совета Лароза приняли Каролину в свою среду, покоренные ее живостью, здравым смыслом, заразительным смехом и совершенно особой манерой трактовки восприятия потребителей и пэк-шота[9]. Лароз как в воду глядел: будучи непрофессионалом, она сохранила нетронутыми свой критический взгляд зрительницы и потребительницы, которой телевидение ежедневно навязывает рекламные ролики с текстами порой поразительной глупости и пошлости. Она приводила в пример диалог двух молодых женщин, призванный вылиться в похвалы сильному и несравненному моющему средству, во время которого одна из них жаловалась другой на то, что «у нее закоптился потолок». Эта фраза вошла в пословицу у Каролины и ее подруги Клары, когда та или другая хандрили. «У меня потолок закоптился!» Они часто вспоминали об этой смешной фразе, но совершенно забыли название порошка, что доказывало неэффективность этой рекламы.
Случалось даже, что Лароз приглашал Каролину участвовать в порой тяжелых заседаниях, в ходе которых «творцы» старались убедить и навязать свою идею представителям торговых отделов и клиентам, своим естественным врагам. Каролина умела разрядить обстановку, изрекая кошмарные вещи, но способные убедить скептически настроенного, боязливого клиента, вечно одержимого опасением не попасть в десятку — в его представлении — и выбросить денежки на ветер. В агентстве вспоминали об одном особенно плодотворном заседании по поводу туалетной бумаги и актеров, которых необходимо пригласить для расхваливания ее достоинств. Каролина, быстро раскусившая, что за человек клиент — чопорный и стесняющийся обсуждаемого вопроса, — убедила его, что для рекламы настолько приземленного товара, служащего предметом пошлых шуток (клиент кивал), нужен не ребенок — это уже столько раз было! — и не комические персонажи, чье шутовство заставляет забыть про сам «продукт», но, например, молодая женщина, одновременно изысканная, по меркам среднего француза, красивая, но не слишком, скромно, неощутимо эротичная, если вы понимаете, что я хочу сказать… (клиент кивал все чаще), женственное существо, когда понимаешь, всего лишь глядя на прекрасные и застывшие, приподнятые у лба пряди ее волос, размеренный голос, пастельные тона, открытый и скромный взгляд без смущающего блеска, пиджак с отворотом, украшенным непритязательной, едва посверкивающей брошкой, — по всему этому понимаешь, что это надежный человек, не знакомый с излишествами, гневом, эксцентричностью, ночными шатаниями, увлечением азартными играми, злоупотреблением горячительными напитками и наркотическими веществами, идеологическим фанатизмом, капризами, развратом, опасными фантазиями, отвратительной любовью к авантюрам, моральным стрессом, недовольными физиономиями и сальто-мортале на лезвии бритвы. Это воплощение идеальной невесты, призванной стать идеальной «матерью моих детей». И Каролина закончила в апофеозе: «Короче, месье, представьте Клэр Шазаль собственной персоной, испытывающей нехватку туалетной бумаги и видящей, как появляется ниспосланный провидением рулон вашего «Универсала». Уверяю вас: на следующий же день спокойная Франция, Франция здравого смысла и душевного равновесия, — вся Франция купит «Универсал».
Клиент, ослепленный этой картиной, совпадавшей с самыми дерзкими его фантазиями, зааплодировал, даже не заметив немного грубой завершающей формулировки.
В десять часов утра Каролина заявилась к Кларе без предупреждения, что редко с ней случалось. Обычно она предварительно звонит, как договариваются о встрече с психоаналитиком, гадалкой, механиком — всеми теми людьми, к которым идешь, чтобы успокоиться, когда в твоем моторе послышался странный стук. Ибо между Кларой и Каролиной тоже такие отношения со времен самого их знакомства. Когда одной из них плохо, она бросается к другой — единственной в мире, кому можно сказать обо всем, даже самом худшем, даже самом нелепом или самом унизительном. Особенно Клара со своими бесчисленными любовными огорчениями, из которых она всегда выходит невредимой, пропричитав три дня о том, что жизнь ей невыносима и на этот раз она с ней покончит. Проходят две недели, и вот уже она вновь примчалась, вся дрожа, потрясая фотографией Бертрана, Жана или Филиппа, и говоря, что на этот раз это самый хороший, единственный, расчудесный, кому она посвятит всю свою жизнь, будет его рабой. И паф — три месяца спустя Клара является с выражением Береники, только что брошенной Титом и пославшей подальше Антиоха. Она тогда заявляет, что Филипп, или Бертран, или Жан — кто бы мог подумать? — всего лишь подлая свинья, которая храпит по ночам, вяло трахается, ворует у нее деньги, обманывает со всеми подворачивающимися под руку шлюхами, к тому же у него воняет изо рта или от ног, он зануда и рохля, и скряга, от него даже стебелька от маргаритки не дождешься; короче, чистый кошмар, от которого срочно нужно избавляться. А потом все начинается сначала: Клара повстречала Пьера, Тьерри или Гонзаго и клянется, блестя глазами, что на это раз — ну и так далее.
Каролина застала ее, как это часто бывало, склоненной над ее чертежным столом, посреди баночек с краской, карандашей и кальки. Клара — стилист. Она создает помимо всего прочего всяческие модные аксессуары для модельеров. Квартира-мастерская Клары Бошен, устроенная на самом верху дома по улице Медичи в переделанных комнатах для прислуги, — мирная гавань. Мебели немного: чертежный стол, доска с рейками, где она раскладывает свои листы с рисунками, этажерки с папками и книгами и большой, огромный диван, покрытый шелковистой меховой шкурой и множеством подушек. Шторы из некрашеного хлопка просеивают свет, падающий через застекленную дверь, а из стереосистемы непрерывно льется музыка. Клара утверждает, что без Моцарта, Форе, Малера не может ни жить, ни работать. Ключ всегда в двери, чтобы ей не приходилось отвлекаться из-за прихода посетителей.
