— Мне нужны спички, но мне не на что их обменять. — Он нахмурился. — И я знаю, что в городе всё иначе, и я не могу…
— О, тебе не нужно платить мне ни в коем случае. Я же сказала, ты уже сделал мне подарок. Позволь мне отплатить тебе за помощь.
Лукасу это не понравилось, но он не мог сказать почему. Он всегда работал, чтобы получить что-то. Он не знал, как взять, не заплатив. Однако Харпер смотрела на него, затаив дыхание, искренне желая, чтобы он ответил: «Да». И он хотел сказать: «Да» не из-за спичек, а затем, чтобы она пришла к нему ещё раз.
— Хорошо.
Харпер усмехнулась, испустив тот самый вздох облегчения и удовлетворения, который, как он знал, она сдерживала.
— Отлично. Какие ещё продукты тебе нравятся?
Лукас нахмурился. Он не мог вспомнить. Его Бака готовила для него. Мясо и овощи, завёрнутые во что-то, названия чего он уже не помнил.
— Апельсиновый напиток с пузырьками, — сказал он, смущаясь и думая, что, наверное, говорит неправильно.
Но её глаза загорелись.
— Апельсиновая газировка. Да, это вкусно. Я принесу тебе немного. А как же хлеб? Ты любишь хлеб?
Она снова счастливо улыбнулась, и все мысли о еде сразу же исчезли. Но она выжидающе смотрела на него, и Лукас закрыл глаза, пытаясь вспомнить хлеб.
«Хлеб? Да, мне он нравился. Он был мягким, и я ел его с арахисовым маслом».
— Да.
— Отлично. Я принесу тебе апельсиновую газировку и хлеб… О, и что-нибудь ещё, как сюрприз. Я тебя удивлю.
Лукас слегка кивнул. Она произнесла слово «сюрприз» с улыбкой, но он не любил сюрпризов. Для него сюрпризы не были хорошими. Сюрпризы спускаются из ясного голубого неба и хватают вас за горло, засовывая в петлю. Однако Харпер всё ещё улыбалась так, что он был уверен, что её волнение и восторг действительно означало только еду, ничего больше.
Харпер посмотрела на банки.
— Я могу разогреть еду для нас, если ты не против поделиться?
Лукас быстро кивнул, и она снова улыбнулась, затем потянула за маленькое кольцо на банке и открыла крышку.
У него была одна кастрюля, и Харпер начала разогревать куриный суп с лапшой на его дровяной плите. Лукас наблюдал, как она двигается — он переводил взгляд со стройных ног, на женственные изгибы ее бёдер, когда она наклонялась. Ему нравилось смотреть на Харпер, нравилось видеть, как сильно женское тело отличается отего. Он хотел увидеть её обнаженной, раскрыть все секреты, спрятанные под одеждой, хотел ощутить её кожу. Его мужские части тела пульсировали, поэтому он отвернулся от Харпер и начал переставлять банки на другую часть стола, делая вид, что это занятие полностью его поглотило.
Лукас хотел, чтобы Харпер ушла, также он хотел, чтобы она осталась, и он точно не знал, что должен чувствовать. Она хотела разделить с ним еду. Ей нравилась его копченая рыба. И пока девушка, стоявшая у плиты, разогревала суп, чтобы они могли съесть его вместе, он чувствовал смятение, но не одиночество.
Глава двадцать первая
Наше время
Главная библиотека Мизулы располагалась в невзрачном кирпичном здании в центре города. Марк уточнил у администратора, где отдел с книгами для подростков, и пошел туда. Он внимательно осмотрел полки, отметив белые стикеры в нижней части корешков книг с именем автора и секцией библиотеки и жёлтые стикеры с датой, показывающей, на какой срок можно взять книгу.
«Харпер была права».
Рядом с библиотечной тележкой стояла женщина, расставляя книги по полкам, и Марк пошел к ней. Когда он приблизился, женщина подняла глаза, сняла очки, и они повисли на цепочке у неё на шее.
— Добрый день.
— Здравствуйте, мэм, я — агент Галлахер из Министерства юстиции Монтаны. — Он открыл бумажник и показал ей свой значок, на который она взглянула, широко раскрыв глаза. — Надеюсь, вы сможете мне помочь.
— О. Я попробую.
Марк достал сотовый телефон и показал ей фотографии книг, которые нашел на ночном столике в номере гостиницы «Жаворонковая шпора».
— Не могли бы вы рассказать что-нибудь об этих книгах и о том, могли ли они быть взяты из этой библиотеки?
Изучая фотографии, она увеличила на экране одну из обложек, а затем и один из корешков, затем посмотрела на Марка и вернула мобильный телефон.
— Я помогла женщине выбрать эти книги после того, как она попросила меня. А потом, вместо того, чтобы записать, она их украла.
Марк полез в карман, достал записную книжку и вынул из неё фотографию жертвы, которую ему передали из морга.
— Это она?
Библиотекарь посмотрела на фотографию и подняла на Марка широко распахнутые глаза.
— Да. Она мертва? — прошептала она и поднесла руку к животу, словно ее затошнило.
— Мне очень жаль, но это так. Любая информация, которую вы можете сообщить о её поведении, или, возможно, о её словах, которые показались странными, будет очень полезна.
Библиотекарь в задумчивости покачала головой.
— Она попросила меня помочь ей выбрать несколько книг для молодого человека. Я спросила о конкретном возрасте или уровне чтения, и она, казалось, не знала, что ответить, поэтому я выбрала несколько самых популярных книг среди молодёжи. Она казалась благодарной, но потом я заметила, что книги пропали. У меня возникло странное чувство, так что я проверила по компьютеру и обнаружила, что они не были зарегистрированы. — Она сделала паузу. — Вы можете рассказать мне, что с ней случилось, агент?
— К сожалению, её убили.
— О, это ужасно. Боже мой… — Она замолчала, и Марк кивнул.
— Вы можете рассказать мне о ней что-нибудь ещё?
— О, хм… Ах, да. Она пользовалась компьютером вон там. — Она указала на пару мониторов. — Вообще-то она сидела за компьютером, как раз перед тем, как попросить о помощи, поэтому я и обратила на неё внимание. Она встала из-за монитора и подошла ко мне, когда я расставляла книги.
— В библиотеке есть камеры наблюдения?
Она покачала головой.
— Нет, никаких камер.
Марк кивнул.
— Понятно. А могла ли сохраниться история её поиска на этом компьютере?
— Если она пользовалась интернетом, то да. По крайней мере, мы не удаляем историю регулярно. Это было примерно… две недели назад?
— Да, около того.
Женщина отошла от стеллажа, и Марк последовал за ней к компьютеру, где она села и вошла в систему, открыв интернет, а затем перейдя к истории браузера.
