– Конечно… Каждое ваше слово точно слиток золота, точно самородок, вырытый из земли или вынутый из бурной речки. Вы…
– Помните, вы поклялись сделать все, что я попрошу? – напомнила Анна, обворожительно улыбаясь. Брунисента затаила дыхание в предвкушении великолепной развязки.
– Да, но если это не будет противоречить…
– Ничему это не противоречит, – оборвала его Анна. – Скажу более – я хочу осчастливить тебя. Знаешь как?
Этьен отрицательно помотал головой, его глаза и щеки горели, лоб взмок. Брунисента решила, что сейчас Анна совершит невозможное, предложит дворянину Этьену Кастра свою руку и сердце, избавившись таким образом от монастыря. Но Анна вдруг вылезла из кареты и рассчитанным на эффект жестом скинула с себя дорожную накидку и весело рассмеялась.
– Хотел бы ты стать рыцарем?
– Это мечта всей моей жизни, но господин Гийом никогда…
– Господин Этьен, дайте мне ваш меч.
Он протянул меч, опасливо оглядываясь по сторонам и предвкушая, что даже если Анна и не убьет его на месте, Жак уж точно снимет три шкуры.
– Встаньте на колени, – продолжала весело командовать Анна.
Паж повиновался.
– Что ж, Этьен, я посвящаю тебя в рыцари ордена Верности! Будь честным и благородным, защищая слабых и беззащитных, твори добро и справедливость. Отдай свою жизнь за дело Господа и ради счастья других людей. Живи, как заповедал нам Иисус. Аминь, – Анна дотронулась мечом до плеча пажа. – Встань, рыцарь. Встань, сьер Этьен Кастра!
Анна счастливо рассмеялась, крутя в воздухе меч прямо перед носом новоявленного рыцаря.
– Я рыцарь! Что вы говорите, мадемуазель ле Феррон?! Я действительно… Вы смеетесь надо мной? – Этьен поднялся и принял у Анны меч, который она подала ему рукояткой вперед.
– Я посвятила тебя, недотепа. Властью, данной мне орденом, – она села на ступеньки кареты, наблюдая за тем, как Этьен приходит в себя. – А теперь я хотела бы, чтобы ты, рыцарь, исполнил свою клятву, – ее лицо вдруг сделалось печальным, глаза погасли.
– Чего же вы потребуете от меня, госпожа Анна? – Этьен тоже сделался серьезным.
– Мой любимый женился на другой, теперь брат либо запрет меня в монастыре, либо найдет способ все-таки поменять нас с Жанной местами, и тогда… Я не хочу умирать на костре. Все что угодно, но только не это. Поэтому я прошу тебя, рыцарь, будь верен своему слову и заколи или заруби меня прямо сейчас.
– Я?! – Этьен отпрянул от Анны, вытаращив глаза. – Но я не могу…
– Но ты поклялся! – Анна вскочила, злобно сжимая кулаки и надвигаясь на пажа. В это время несколько воинов заметили возню у кареты и поспешили вмешаться в происходящее.
Взбешенная Анна сверлила глазами клятвопреступника, понимая, что у нее не остается даже шанса покончить с собой, единственное оружие – меч Этьена – было возвращено ему. В одну секунда воительница ле Феррон была зажата в плотном кольце вооруженных воинов.
– Что там такое? – к карете вразвалочку подошел Жак.
– Будь человеком, дай мне хотя бы нож… – задохнулась змеиным шепотом Анна. Но Этьен только пятился от нее, раздувая ноздри и лепеча что-то нечленораздельное. В какой-то момент он споткнулся и упал, потешно задрав ноги в красных сапогах с длинными узкими носами.
– Я только что посвятила твоего пажа в рыцари, – наконец сдалась Анна. Игра была проиграна, силы оставили ее, молодая женщина прижалась спиной к дверце кареты.
– Ты создала нового рыцаря.
– Нет, новое дерьмо, – она вернулась в карету.
Оценив ситуацию, Жак поставил возле кареты пост.
– Зачем ты посвятила Этьена в рыцари? – Брунисента была взволнована и напугана. Ведь только что она своими глазами сначала наблюдала обряд всамделишного посвящения, а затем ее Анна чуть не лишилась жизни. Стояла, ожидая удара меча. И взбесилась, когда паж отказался зарубить ее на месте.
– Думала, это придаст ему сил, – Анна пожала плечами. – Мог бы хотя бы в благодарность…
– Но тогда Жак и другие проткнули бы его в нескольких местах. Шутка ли – убить сестру собственного господина! Ты все-таки странная, Анни!
– Ну и что. Он умер бы рыцарем, – Анна отвернулась от нее и, открыв дверь, уставилась на ворон, сидевших на дереве.
– Ты это сама придумала? Ну, посвятить человека в рыцари для того, чтобы потом он убил тебя?
– Нет. Я позаимствовала эту идею у брата графа Суффолька Джона де ла Поль, которого Жанна взяла в плен при Жаржо, – она поймала взглядом рассказывающего что-то нашим рыцарям пажа Этьена и прикусила губу. – Битва была жаркой и весьма кровопролитной, но мы брали верх. Жанна предложила англичанам и бургундцам сдаваться, пообещав сохранить им жизнь да еще и позволив каждому воину гарнизона забрать с собой лошадь или столько имущества, сколько те в силах на себе допереть.
Любой нормальный человек, дорожащий своей жизнью, понял бы, что на таких условиях можно и сдаться. Но только не господин Суффольк. Сначала он сообщил, что отдаст свою шпагу только Орлеанской Деве, видите ли, никто другой ему не подходил, так что пришлось отрывать от дел Жанну. Но игра того стоила, и после того как сдался главнокомандующий и его знамя с зазубренным крестом перестало развеваться над крепостью, рыцарям его гарнизона и простым воинам уже стало незазорно последовать его примеру.
Они сдавались целыми десятками, покидая поле боя. Но едва мы разобрались с рыцарем Суффольком, то же загнусил и его брат Джон де ла Поль – напыщенный индюк! Терпеть не могу таких. Припертому к стене, со сломанной шпагой, ему оставалось одно из двух – или умереть или признать себя пленником. Но и он, подражая своему братцу, не желал сдаваться кому попало.
В честной схватке его победил Гийом Рено. И вот, когда тот уже занес над ним свой меч, предлагая сдаться или умереть, англичанин вдруг посмотрел на него своими прозрачными голубыми глазами и как ни в чем не бывало спросил Гийома, дворянин ли он. И когда господин Рено сказал, что дворянин, тут же спросил, является ли тот рыцарем.
Гийом Рено не был рыцарем. Тогда посреди поля боя англичанин велел Гийому отдать ему меч и встать на колени. Невзирая на летящие снаряды и арбалетные стрелы, он посвятил своего врага в рыцари. Только после этого согласился признать себя пленным.
– Господи! На все твоя воля! – Брунисента размашисто перекрестилась. – Вот я бы на месте славного Рено ни за что на свете не поверила бы собаке англичанину. Виданное ли дело, ведь когда тот встал на колени, его было легче легкого убить! А отдать шпагу или меч! Да это Джон де ла Поль должен был отдать господину Рено свое оружие, а не наоборот!
– Ты права, – Анна нашла свою накидку и, пригибаясь в крохотной карете, завернулась в теплую шерстяную ткань. – Но бой был уже выигран. Что бы дал такой сумасбродный поступок? Только смерть. А Суффольк, как известно, богат, он в течение нескольких дней нашел денег на выкуп себя и брата.
