уверена, существует множество других врачей, которые сделали бы для вас то же самое, – возразила Лин, роясь в сумке. – Даже в Ниеншанце.
– В Ниеншанце врачи посоветовали бы мне пойти прогуляться в лес и сразиться врукопашную с медведем, – буркнул Петров. – Разумный совет, вам не кажется? Возможны два исхода: либо медведь задерет пациента, либо ему станет лучше. В любом случае болезнь больше не будет его беспокоить.
Лин хмыкнула. Потом вытащила из сумки несколько талисманов и положила на стол. Петров, который все это время улыбался, тут же стал серьезным.
– Те бумаги, которые вам были нужны, – заговорил он. – Вам удалось их достать?
Лин постаралась скрыть досаду. Не следовало сообщать Петрову о своих попытках приобрести учебник по медицине. Она сделала это в момент слабости; знала ведь, что в Солте никому нельзя рассказывать о подобных вещах.
– Нет, – покачала головой Лин. – Ни в одной книжной лавке мне не позволили даже взглянуть на эту книгу – и не потому, что я не являюсь студенткой, а потому, что я из народа ашкаров. Они слишком сильно нас ненавидят.
– Это не совсем так, – мягко произнес Петров. – Просто они вам завидуют. После Раскола из мира исчезла магия, а с ней и великие опасности, но заодно исчезли многие прекрасные и чудесные вещи. Только ваш народ еще владеет остатками этого чуда. Поэтому неудивительно, что остальные люди так трепетно относятся к своей древней истории. Это напоминает им о тех временах, когда они тоже обладали властью, когда они были равны вам.
– Сейчас они не просто равны нам, – возразила Лин. – Вся власть принадлежит им, все могущество, кроме того, что заключено в этой маленькой вещице. – Она на мгновение прикоснулась к подвеске в виде кольца, на которой были выгравированы древние слова: «Как нам петь песнь Госпожи на земле чужой?».
Это был отчаянный вопль людей, которые не знали, кто они, лишились дома и Бога. Они научились этому – о да, научились за многие годы и столетия, – но у них по-прежнему не было дома. Вместо него была пустота, как внутри золотого кольца.
Она внимательно взглянула Петрову в лицо.
– Вы же не хотите сказать, что согласны с ними, верно?
– Как вы можете такое говорить! – воскликнул старик. – Вы же знаете, я объездил весь мир…
– Да, я знаю, – лукаво усмехнулась Лин. – Вы каждый раз повторяете мне это.
Петров надулся.
– И еще я всегда говорил, что о народе можно судить по тому, как он относится к ашкарам, живущим в его стране. Одна из причин, по которым я уехал из Ниеншанца. Глупость, ограниченность, жестокость. Малгасийцы тоже одни из худших. – Он замолчал и взмахнул рукой, словно отгоняя дьявола. – Ну хорошо, – сказал он после паузы. – Хотите взглянуть на камень? В качестве платы за лечение, а?
«Я немного помогла, но не вылечила». Лин очень хотелось сделать для Петрова больше. Она озабоченно наблюдала за тем, как старик ковыляет к своему новому ковру. Он завернул угол ковра, и Лин увидела квадратную дыру – он вытащил одну половицу. Потом Петров наклонился и дрожащей рукой извлек из тайника светло-серый овальный камешек, похожий цветом на яйцо лебедя.
Он стоял несколько мгновений, глядя на камешек, осторожно поглаживая его кончиком пальца. Лин вспомнила, как в первый раз увидела камень: старик показал ей свое сокровище, когда она сказала, что ее брат путешествует по Золотым Дорогам. «Он увидит удивительные вещи, множество чудес», – ответил Петров и, подняв половицу, вытащил свои ценности. Там был фарфоровый чайник с золотыми разводами, пояс танцовщицы бандари, украшенный дюжинами монет, и этот камешек.
Петров подошел к Лин и положил камень ей на ладонь. Он был совершенно гладким, без малейших неровностей. Она подумала, что это просто очень хорошо отполированный кусочек кварца, а вовсе не драгоценный камень. Ей показалось, что она заметила внутри какое-то мерцание, игру света и теней.
Камешек был теплым на ощупь, и почему-то прикосновение к нему успокаивало. Лин повертела его в пальцах, и ей почудилось, что какие-то образы возникли из его туманных глубин, поднялись совсем близко к поверхности, а затем, к ее разочарованию, исчезли прежде, чем она успела рассмотреть их.
– Милая вещица, не правда ли? – спросил Петров, глядя на нее.
У него был немного грустный голос, и Лин удивилась – ведь камень принадлежал ему и он мог любоваться им каждый день.
– Вы по-прежнему не хотите сказать мне, откуда он у вас? – улыбнулась Лин, подняв голову.
Она уже не раз спрашивала об этом, но старик отвечал лишь, что раздобыл камешек во время своих странствий. Однажды он сказал, будто сражался за камень с пиратским принцем; через несколько дней поведал другую историю, в которой фигурировала маракандская королева и трагически закончившаяся дуэль.
– Мне следует просто отдать его вам, – хрипло произнес он. – Вы хорошая девушка и с его помощью сделаете много добра.
Лин взглянула на него с удивлением. У Петрова был какой-то странный взгляд, одновременно острый и отсутствующий. И что значит «с его помощью сделаете много добра»? Что может человек сделать с помощью простого овального камешка?
– Нет, – произнесла Лин и протянула ему камень, но при этом ощутила укол сожаления. Вещь была прекрасна. – Оставьте его себе, сьер Петров…
Он нахмурился и прошептал:
– Слушайте.
Она прислушалась: кто-то поднимался по лестнице. Что ж, по крайней мере со слухом у ее пациента все было в порядке.
– Вы ждете гостей? – Лин потянулась за сумкой. – Мне пора.
Поднимаясь на ноги, она расслышала негодующий голос хозяйки.
Петров выпрямился, прищурил глаза. В этот момент Лин без труда представила его в роли владельца каравана, вглядывающегося в недостижимую линию горизонта.
– Я совсем забыл, – сказал он. – Ко мне пришли друзья. Мы договаривались сыграть в карты. – Петров изобразил улыбку. – Мы с вами скоро увидимся, донна Кастер.
Старик явно стремился от нее избавиться. Озадаченная Лин направилась к выходу; Петров поспешил за ней, чтобы открыть дверь, и случайно толкнул ее. Она удивилась еще сильнее: Антон никогда не провожал ее.
Спускаясь с лестницы, Лин встретила двух мужчин в потрепанной матросской одежде. Она не смогла определить, откуда они родом, но по их светлым волосам и глазам было ясно, что это северяне. Один покосился на нее и на неизвестном ей языке сказал что-то своему спутнику. Лин догадалась, что это была непристойность; оба рассмеялись. Ей стало не по себе. Лин считала Петрова мирным, безобидным стариком. Какие дела могли у него быть с подобными людьми?
Но потом она решила, что это ее не касается. Ее долгом было позаботиться о
