Читаем без скачивания Против Маркиона в пяти книгах - Квинт Тертуллиан

4. Ибо ни одному человеку не соответствовали все духовные свидетельства вместе взятые[718], кроме Христа, приравненного к цветку из–за благодати Духа, считающегося же происходящим от ствола Иессеева через Марию, ведущую от Иессея свой род. Я требую ответа относительно <твоего> представления <о Христе>: если ты приписываешь Ему стремление ко всякому смирению, терпению и спокойствию, то, исходя из этого, Он будет Христом Исаии — Человек страдания и научившийся переносить немощь,[719] Который, словно овца, был веден на закланье и, как агнец перед стригущим, не открыл уст Своих[720] Который не противился и не кричал, и не был слышен снаружи глас Его;[721] Который тростник сломанный, т. е. разбитую веру иудеев, не раздробил; Который льняной фитиль горящий, т. е. мгновенно возникшее горение народов, не погасил,[722] — Он не может быть иным, чем Тот, Который был предсказан. 5. Следует, чтобы <и>[723] деяния Его были исследованы с ориентиром на Писание, разделенные, если не ошибаюсь, на два действия: проповедь и сотворение чудес. Но примеры того и другого я так расположу, чтобы (поскольку Маркион соизволил также само Евангелие подвергнуть разбору) <исследование> о разных сторонах <Христова> учения и знамений было отложено до момента <полемики с Маркионом по этому вопросу>, как бы до <тех пор, когда очередь дойдет непосредственно до> самих <евангельских> событий[724]. Здесь же в общих чертах мы завершим начатое дело, утверждая пока, что Христос был предвозвещен Исаией как Проповедующий: Ибо кто среди вас, — говорит, — убоявшийся Бога, [и][725] послушает глас Сына[726] Его?[727] А также как Врачеватель: Ибо Он Сам, — говорит, — взял немощи наши и понес недуги.[728]

1. Из <обстоятельств Его> смерти, думаю, вы пытаетесь вывести различие,[729] отрицая, что страдания на кресте были предвозвещены для Христа Творца, и приводя в качестве дополнительного доказательства невероятность того, чтобы Творец обрек Своего Сына на такой вид смерти, который Сам проклял: Проклят, — говорит, — всякий, висящий на древе.[730] Однако значение этого проклятия я по праву отделяю[731] от простого предсказания креста, которому по преимуществу посвящено теперешнее исследование, ибо и в других местах <у меня> подтверждение действительного положения вещей предшествует его объяснению. Прежде я объясню образы. 2. В самом деле, было в высшей степени целесообразно изобразить в возвещении иносказательно эту тайну — насколько невероятную, настолько более могущую стать в будущем соблазном, если бы о ней говорилось открыто; насколько величественную, настолько более подлежащую сокрытию, дабы сложность <ее> понимания требовала Божьей благодати. Итак, начнем с Исаака, который, когда, предназначенный отцом для заклания,[732] сам нес для себя древо,[733] уже в то время указывал на смерть Христа, отданного Отцом для принесения в жертву[734] и несущего древо[735] Своего страдания. 3. Иосиф, также предназначенный стать Христовым прообразом, хотя бы[736] из–за одного того (чтобы мне не замедлять свое изложение, <приводя другие аргументы>), что он претерпел преследование со стороны братьев ради Божьей милости, — как и Христос со стороны иудеев, <Его братьев> по плоти, — когда получал отцовское благословение, выраженное таковыми словами: Его красота — <красота> тельца, Его рога — рога единорога,[737] ими Он сразу рассеет народы до предела земли,[738] — разумеется, обрекался быть не носорогом однорогим и не минотавром двурогим, но в нем предвещался Христос, телец в соответствии с обоими <Своими> предназначениями: для одних свирепый как Судия, для других кроткий как Спаситель, Чьи рога суть края креста. 4. В самом деле, и у реи, которая является частью креста, края называются рогами, единорогом же — столб центральной мачты. Именно благодаря этой силе креста Он, облеченный таким образом рогами, все народы и ныне рассеивает посредством веры, перенося с земли в небо, и тогда будет рассеивать посредством суда, сбрасывая с неба на землю. 5. Он же и в другом месте будет <назван> тельцом в том же самом Писании, когда Иаков духовно проклинает[739] Симеона и Левия, т. е. книжников и фарисеев, ведь вторые по своему происхождению восходят к первым: Симеон и Левий совершили несправедливость из–за своей ереси[740] — а именно той, из–за которой преследовали Христа. В совет их да не войдет душа моя и в их сборище да не пребывают чувства[741] мои, ибо в раздражении своем они убили людей, — т. е. пророков, — ив вожделении своем перерезали жилы тельца,[742] — т. е. Христа, распяв Которого после убиения пророков, они в неистовстве <своем пробили>, разумеется, жилы Его гвоздями. Иначе <проклятье было бы> бессмысленным, если после убийств он бранит их за истязание какого–то быка. 6. Что до Моисея, то почему он только тогда, когда Иисус <Навин> воевал с Амаликом, простерши руки, сидя молится, хотя в столь тревожных обстоятельствах он скорее должен был бы творить молитву, преклонив колени, ударяя руками в грудь и припадая лицом к земле, если не потому, что там, где сражался <человек, носящий> имя Господа, Которому предстояло некогда сражаться против дьявола, был необходим также образ креста, посредством которого Иисусу <Навину> предстояло стяжать победу?[743] 7. Тот же Моисей вновь, после запрета <изготавливать> подобие всякой вещи,[744] почему в качестве спасительного зрелища установил медного змея, водруженного на столб[745] в виде повешенного?[746] Не подчеркивал ли он и здесь силу креста Господня, благодаря которой обезоруживался змей–дьявол и каждому, пострадавшему от духовных змей, но взирающему на этот <крест> и верующему в него, обещалось исцеление от греховных укусов и, следовательно, спасение?

1. Что ж, теперь я посмотрю, как ты поймешь следующие слова, если ты прочел их у Давида: Господь воцарился с древа[747]. Разве только <ты сочтешь,>[748] что <ими> обозначается некий торговец дровами в качестве царя иудеев, а не Христос, Который воцарился с момента Своих страстей на древе, победив смерть. Ведь если[749] смерть царствовала от Адама до Христа,[750] то почему нельзя сказать о Христе, что Он воцарился с древа с тех пор, как, умерев на древе креста, Он положил конец царству смерти? 2. Также и Исаия говорит: Ибо мальчик рожден нам, — что нового <содержится в этих словах>, если речь не идет о Сыне Божьем? — И дан нам Тот, Чья власть оказалась на плече Его} Кто вообще из царей знак своей власти носит на плече, а не на голове, как диадему, или в руке, как скипетр, или <не имеет> какой–нибудь особой отличительной одежды? 3. Но лишь новый Царь новых веков — Христос Иисус — новой славы[751] и власть, и величие Свое понес на плече, а именно крест, дабы в соответствии с упомянутым выше пророчеством отныне Господь царствовал с древа. На это древо[752] намекает тебе Иеремия, предвещая, что иудеи скажут: Придите, положим древо на хлеб Его,[753] — т. е. на тело. 4. Ведь именно это открыл Господь[754] в признаваемом и вами Евангелии, назвав хлебом Свое Тело,[755] чтобы уже благодаря этому ты уразумел, что образ[756] Своего Тела придал хлебу Тот, Чье Тело пророк прежде уподобил хлебу, так как Сам Господь собирался впоследствии объяснить это таинство. 5. Если ты все еще ищешь предсказание о Господнем кресте, тебя вполне может удовлетворить двадцать первый псалом, содержащий описание всех страстей Христа, уже тогда возвещающего о Своей славе: Они пронзили, — говорит, — руки Мои и ноги,[757] — что является неотделимой от распятия пыткой. И опять, когда молит о помощи Отца, говорит: Спаси Меня из пасти льва, — разумеется, смерти, — йот рогов единорога смирение <мое>,[758] — т. е. от краев креста, как мы показали выше. Таковое распятие не претерпел ни сам Давид и ни один царь иудеев, дабы ты не считал, что < предвозвещается страдание> кого–то другого, < а не Того, > Кто единственный был столь знаменательно распят народом. Если и теперь еретическое упрямство будет отвергать и высмеивать все эти толкования, я уступлю ему, <допустив,> что ни о каком распятии Христа <здесь> Творцом предвещено не было: ведь и в этом случае оно не докажет, что Тот, Кто был распят, является иным <Христом иного бога>. 7. Разве только оно продемонстрирует, что эта его смерть была предсказана его богом, дабы различие страданий, а из–за этого также различие лиц можно было отстаивать на основании различия предвещаний. Однако, поскольку ни сам его Христос, ни тем более его распятие не были предсказаны, вполне хватает пророчества об одной лишь смерти <без уточнения ее вида> для подтверждения <того, что пришедший> Христос — мой. Ибо из того, что не сказано о виде Его смерти, <вытекает, что> она могла произойти и через распятие; ее тогда нужно было бы отнести к иному, если бы существовало предсказание об ином. 8. Разве только <еретическое упрямство> пожелает, чтобы и смерть моего Христа не была предвещена, что тем более стыдно, если оно объявляет о смерти своего Христа, рождение которого отрицает, отказывает же в смертности моему, рождение Которого признает. Однако и смерть, и погребение, и воскресение моего Христа я желаю доказать одним изречением Исаии, говорящего: Погребение Его изъято из среды.[759]9. Ведь Он не был бы погребен, если бы не умер, и погребение Его не <могло быть> изъято из среды, кроме как посредством воскресения. Наконец, <Исаия> прибавляет: Поэтому Он многих получит в наследство и разделит добычу многих[760] за то, что душа Его была предана на смерть,[761] Показана причина этой благодати, которая должна была стать <Ему> возмещением за несправедливость смерти; равным образом показано, что Он стяжает это [грядущий стяжать благодаря смерти][762] после смерти, конечно, посредством воскресения.