Став редактором-издателем газеты, Дамурье предпринял энергичные (но безуспешные) попытки сделать газету прибыльной. Для этой цели он не останавливался перед значительными расходами. Переменив часть сотрудников, он стал выплачивать остальным гонорары. Этим он открыл возможность привлекать в газету новые силы.
Первым его приобретением стал Владимир Досифеевич Вельтищев — личность любопытная, сложная, богато одаренная, вмещавшая в себя и большие силы, и большие слабости.
Жаль, очень жаль, что для верной характеристики Владимира Досифеевича придется долее, чем хотелось бы, остановиться на доминировавшей в нем прискорбной слабости!
Трудно сказать, какие причины привели Вельтищева — всегда доброго и жизнерадостного — к пагубной привычке пить. Но пил он много и безобразно, и это отразилось на всех сторонах его жизни. Даже на отношениях с собственной собакой! Она подчас решительно отказывалась признавать его хозяйский авторитет.
У Серебрянниковых все наперед знали, идет ли к ним Владимир Досифеевич в нормальном или ненормальном виде, и именно по тому признаку, следует ли за ним Шарик или нет. Когда Владимир Досифеевич был трезв, голос его, обращенный к собаке, был авторитетен. Его приказание оставаться дома исполнялось Шариком без рассуждений. Но когда хозяин был пьян, никакие приказания и угрозы не действовали и собака неотступно шла за ним повсюду…
Как-то раз, когда Вельтищев работал над одним сочинением о почтовых тарифах, — избрав по обыкновению местом работы распивочную у Изборской заставы, он привел туда прямо с улицы городского панорамщика — итальянца Тальяферо. Тот поразил воображение Вельтищева рассказом о своих приключениях: о том, как пришел он в Козлы из Италии пешком, обойдя всю Европу с шарманкой в руках, как похоронил где-то в Германии свою молодую жену, которая пела под его аккомпанемент. Для этого пришлось продать шарманку. В Козлы Тальяферо прибыл ни с чем.
Первоначальным средством к его существования в Козлах послужило изготовление хитро запутанных проволочных изделий — фокусов под самыми затейливыми названиями: восточный вопрос, дамские капризы, крест и могила и т. п. Потом он стал показывать стереоскоп, который вскоре заменил собственного изделия панорамой.
Тальяферо всегда носил с собой книжечку, содержание которой, впрочем, знал наизусть: это были "Мысли императора Марка Аврелия" на французском языке. Он любил эти «Мысли». Они поднимали его душу на великие подвиги. Тальяферо вздумал, что можно обогатить весь Козловский край разведением тутовых деревьев и созданием шелководства. Он начал пропагандировать всюду свою идею, показывал вместе с панорамой и коробочку с шелковичными червями. Ходил к разным чиновникам, говорил, убеждал. Он, вероятно, был прав, но в его устах проект этот звучал комично, и над ним смеялись. Потом мечты Тальяферо приняли странный оборот: он вообразил, что открыл всемировой флюид, жизненное начало всего мира. Флюид этот он получал, растягивая руками проволочную пружину. Руки от напряжения дрожали, и Тальяферо приписывал это флюиду…
Осушив предложенный Вельтищевым графинчик, Тальяферо вдруг наклонился к собеседнику и, понизив голос, сообщил, что рассчитывает вскоре разбогатеть…
— Вы, разумеется, осведомлены, господ ин Вельтищев, что искусственные культуры трюфелей никогда еще не удавались, — сказал он таинственно. — А вот у меня в парнике французские трюфели благоденствуют. Я возбуждаю их токами мирового флюида. Предприимчивые люди отвалят мне изрядный куш за мой секрет — хороший товар дешево не продается. Но, по сути дела, обогатит меня не что другое, как сила всемирового флюида. У императора Марка Аврелия есть одно изречение…
И Тальяферо стал декламировать Марка Аврелия, идеи которого, как считал он, подкрепляли его надежды. Но к некоторому его удивлению, Вельтищев тут сам закончил начатую цитату и долго с увлечением декламировал Марка Аврелия…
Владимир Досифеевич обладал феноменальной памятью и знал наизусть почти всю античную литературу…
Удивительные приключения и причудливая личность панорамщика поразили литераторское воображение Вельтищева. Он дал себе слово сделать Тальяферо героем рассказа, который решил написать для газеты "Journal de Kozles".
II
Прежние козловцы — главы семей — сами ходили на рынок. Хозяйки не ломали своих хорошеньких голов над придумыванием завтрашнего обеда. Не зная, что будет свежего или нового на рынке, что могли бы они придумать на обед, кроме чего-нибудь совсем обыкновенного? Отсюда могло бы произойти неудовольствие мужей, семейные трагедии. Но мужья сами чуть свет ходили на рынок. На Старый, на Новый, на Ярымский.
Являлись сморчки из окрестных лесов — покупали сморчки. Появился барашек — покупали барашка. Вот они свертываются тяжелыми кольцам, черные угри с собачьими мордочками, — давай угрей. А там кабачки — купить бы еще кабачков? Так нет — на сегодня довольно.
Многие, даже состоятельные козловцы совершали эти ежедневные утренние хождения на рынки. Они успевали, вернувшись домой с провизией, еще заснуть на один или два часа и шли потом на свои занятия спокойно, предвкушая удовольствие от ожидавшего их дома обеда…
Однажды утром, вскоре после встречи Вельтищева с Тальяферо в пивной у Изборской заставы, Сергей Севастьянович Серебрянников отправился на рынок. Рынок приветствовал нашего библиографа разноязыким шумом животных и людей. Сделав свои покупки, он собирался уже вернуться домой, как вдруг увидел Тальяферо. Тот сидел на складном стуле в своем, как обычно, очень помятом котелке, но в совсем необычной роли — продавца каких-то диковинных мясистых грибов. Грибы эти находились в лукошке, поставленном на камышовую рогожу. Лицо панорамщика светилось торжеством.
— Рубль да денежка, Тальяферо, — приветствовал Сергей Севастьянович местную знаменитость. — Где ты разжился такими грибами?
— А, здравствуйте, здравствуйте. Трюфелей не желаете ли приобрести? Отличный сорт — tuber melanosporum.
— Где же ты их раздобыл? — изумился Серебрянников. Он во все глаза глядел на бурые сморщенные грибы. Они вправду были замечательно похожи на французские трюфели, виденные им некогда в Марселе.
— Я открыл способ выращивания трюфелей в парнике, — объявил Тальяферо. — А грибницы мне прислали по почте.
— Но ведь это великолепное открытие! — воскликнул Серебрянников с искренним воодушевлением.
Тальяферо опустил глаза и скромно улыбнулся, оттого сделался похож на древнегреческого мима.
— И сколько ты хочешь за свою корзинку?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
