Да уж, осмотрительностью тут и не пахло, с суровой горечью подумала Моргана. Примерно в это время она сама находилась в больнице, где узнала, что значил для нее тот несчастный случай. А Филипп в это время тайно встречался с Маритой Акуарас…
— Теперь, насколько я поняла, он шантажирует тебя этими письмами,— заметила Неста.— И что же ему надо?
— От меня ему ничего не надо.— Неста удивленно подняла брови, и Марита поспешно добавила:— Он хочет видеть мисс Кэрол.
— Он хочет видеть меня!
И что это Филипп задумал? Моргана сощурилась. Как можно знать человека много лет и вдруг в течение всего нескольких недель понять, что он на самом деле собой представляет?
— А если я не встречусь с ним?— спросила она вслух.
— Он передаст эти письма сеньоре Корестина.— Марита подалась вперед, умоляюще глядя на Моргану.— Вы ведь поможете мне, правда, мисс Кэрол?
Моргана не сразу сообразила, что сеньора Корестина — это, видимо, мать Мануэля: она забыла его фамилию. Потом она недоуменно взмахнула руками.
— Я помогу вам, чем смогу, но сначала нужно узнать, что Филиппу от меня надо.
— Что именно велел тебе сделать Лейланд?— спросила Неста.
— Он ничего мне не говорил.— Марита выудила из своей дорогой сумочки клочок бумаги.— Вот это мне недавно прислали. Я сразу же приехала.
Моргана взяла листок бумаги, протянутый ей, а не Несте, и сразу узнала характерные размашистые каракули Филиппа.
«Малышка,— написал он, не называя имени,— хотя ты, похоже, уступила пожеланиям семьи, мнехотелось бы тебе напомнить, что у меня остались письма, которые будет очень интересно прочитать достойному Мануэлю или его матери. Я предлагаю, чтобы ты попросила Моргану Кэрол повидаться со мной и обсудить, на каких условиях я их верну. Мы раньше были друзьями. Может быть, я отдам их ей — на определенных условиях».
Дальше стояла подпись: «Филипп».
Моргана молча передала письмо Несте, которая прочла его, презрительно кривя губы.
— Ну,— наконец проговорила она, взглянув на Моргану,— если бы ничто другое не излечило вас от увлечения этим псом, то этому письму вы бы поверили.
Моргана кивнула.
— Не могу понять, как можно так ошибаться в человеке!
— Вы тоже когда-то были в него влюблены?— спросила Марита, удивленно распахнув глаза.
— Я должна была выйти за него замуж, но он бросил меня,— мрачно ответила Моргана.— Наверное, я не приехала бы на остров, если бы знала, что увижу его здесь, но теперь оказывается, что мне следовало сюда приехать.— Взглянув Несте прямо в глаза, она добавила:— У меня есть оружие против Филиппа Лейланда, о котором он не подозревает.
На лице Несты отразилось жесткое одобрение.
— Вы и правда ему скажете?
— Скажу, если он начнет диктовать условия. Я не хотела бы опускаться до того, на что оказался способен он, но мне начинает казаться, что, когда имеешь с ним дело, нельзя оставаться щепетильной.— Она повернулась к Марите.— Не тревожьтесь, сеньорита Акуарас. Я заберу у него ваши письма.
Марита сразу же начала улыбаться. Руки ее сложились спокойно, пальцы больше не были тревожно сжаты.
— Я знала, что вы мне поможете, мисс Кэрол. Когда мы встретились, я сразу почувствовала, что мы будем друзьями.
В голосе ее уже звучала привычная жизнерадостность. Моргана надеялась, что оправдает доверие юной девушки. Судя по тому, каким ей теперь представлялся характер Филиппа, это должно было получиться.
— Теперь, когда мы более или менее решили этот вопрос, по-моему, нам следует попросить принести свежего чая,— предложила Неста.— Этот уже остыл.
— Я пойду и приготовлю,— вызвалась Моргана.— Тереза, скорее всего, занята обедом.
— Ты останешься пообедать с нами?— спросила Неста у юной португалки, но Марита с сожалением покачала головой.
— Мне бы очень этого хотелось, но, к сожалению, я должна вернуться. Мы сегодня ждем гостей, и мне надо быть дома.
Продолжения разговора Моргана не слышала: она ушла на кухню и начала готовить чай. Что потребует Филипп за возвращение писем и почему он захотел, чтобы она вела переговоры о них? Уже один этот факт доказывал, что он — не тот, кем она считала его раньше, в Англии. Требовать что-то за возвращение писем! Она снова подумала, как страшно ошиблась в нем.
Когда Моргана вернулась в гостиную, Марита уже снова казалась совершенно счастливой и болтала так, словно у нее нет абсолютно никаких забот. Да, она определенно была человеком настроений. Моргана только надеялась, что не заставит ее снова погрузиться в глубины отчаяния.
Разлив чай, она дала чашку Марите, потом Несте и, насыпая сахар в свою чашку, спросила:
— Филипп прислал вам письмо сегодня днем?
Марита кивнула.
— Да. Это меня очень удивило. Я не виделась с ним уже несколько недель и считала, что все забыто и все в порядке, как вдруг пришло это письмо.
Моргана кивнула головой, все так же задумчиво помешивая ложечкой чай. Она обдумывала то, что неожиданно пришло ей в голову. Видимо, он написал это письмо сразу же после того, как они расстались сегодня днем, когда она отказалась от встречи с ним. Ей все еще не вполне были понятны цели Филиппа, но было достаточно ясно, что они касаются ее, а не Мариты. Иначе он написал бы сразу после того, как стало понятно, что планируется ее помолвка с Мануэлем, который, видимо, отвечает всем требованиям семьи Акуарас.
— Вы разрешите мне оставить это письмо у себя?— спросила она. Марита кивнула и снова отдала ей письмо.
Моргана во второй раз прочитала записку, опять обратив внимание на то, что относилось к ней самой. Может быть, Филипп собирается воспользоваться этими письмами, чтобы заставить ее встречаться с ним? Было ясно, что он правильно понял ее отговорки относительно совместного обеда. Но если это так, то почему он хочет ее видеть? Ведь он не может на самом деле ее любить? Интуиция подсказывала, что дело, видимо, в том, что затронута его гордость. Единственный человек, которого по-настоящему любит Филипп Лейланд,— это он сам.
— Я дам ему знать, что вы встретитесь с ним, чтобы поговорить о письмах,— предложила Марита, но Моргана покачала головой.
— Я думаю, это было бы неразумно. Если вы скажете мне, где он живет, я заеду к нему, как только смогу.
Марита кивнула, записала ей адрес и объяснила как попасть на маленькую виллу, которую снимал Филипп. Чуть позже, успокоенная и почти счастливая, она отбыла в лоно семейства Акуарас, где пока ничего не известно о ее выходках и, надо надеяться, ничего и не станет известно. По крайней мере, это послужит ей хорошим уроком. Кажется, дела обстоят не слишком серьезно, хотя, нет сомнения, если бы всем стала известна правда, тогда положение было бы весьма неприятным.
