Люди приходили сюда помолиться. Несколько верующих стояли на коленях перед оградой, отгораживающей их от алтаря.
Я не мог наорать на Фэллон здесь. Черт.
Сев на скамейку позади нее, закинул руки на спинку и стал ждать, когда она обернется.
Ее светло-каштановые волосы рассыпались по плечам, миниатюрные ладони буквально обнимали задницу через карманы джинсов. Закрыв свой проклятый рот, сглотнул.
– Знаешь, – подала голос Фэллон, слегка обернувшись, – непристойно пялиться на мою задницу в подобном месте.
Пара молящихся посмотрела на нее, на меня, потом опять на свои руки.
Да, помолитесь за нас.
– Но это единственная достойная черта в тебе, младшая сестренка.
Ошарашенные вздохи наших соседей едва не рассмешили меня. Когда они поднялись с земли, женщина злобно смерила меня взглядом, пройдя мимо. Я сжал челюсти, не желая признавать, что впервые за долгое время мне хотелось искренне рассмеяться.
Выпрямив спину, Фэллон медленно обернулась. Ее терпеливые глаза как будто заклеймили меня, но я ринулся в атаку, не позволив ей начать первой.
– Ну, и о чем ты думала? – спросил. – Что я медленно шел ко дну от отчаяния из-за тебя?
Она прикрыла веки, ее щеки вспыхнули от стыда.
– Мне не следовало приезжать. Тэйт была уверена, что ты нюхаешь кокс с задниц проституток изо дня в день. Она терроризировала меня, пока я не сдалась.
Тэйт в этом эксперт. Я посмеялся про себя, однако затем напрягся.
Фэллон говорила о ней так, словно они были подругами. Словно между ними существовали отношения, о которых я не подозревал.
Черт, а я и не подозревал. Стоило мне допустить оплошность, как Фэллон подхватила то, что я упустил.
Она наблюдала за мной, и до меня дошло, что на ней не было очков. Обычно Фэллон носила их на публике, снимала только у себя в спальне. Очки ей требовались лишь для чтения, не было необходимости ходить в них постоянно. Это что-то вроде заявки о стиле, или типа того.
Сейчас она была без очков. Ничто не заслоняло ее глаза, и она выглядела прекрасно. Фэллон всегда выглядела прекрасно. Но в данный момент немного иначе.
– С чего мне вдруг пускаться во все тяжкие? – заявил с вызовом, когда она приблизилась. – Я очень счастлив. У меня есть отличная команда, интересные занятия, хорошая девушка, которая скрашивает мои ночи…
Отчасти это правда. Я с удовольствием играл в команде. А вот занятия – полный отстой. Мне было чертовски скучно. Большую часть времени я не понимал, что делаю. У меня не было девушки. И я не хотел ее заводить. Мы с Эштин договорились стать друзьями с привилегиями. Она, как и я, была первокурсницей, играла в теннис за колледж.
– Да, у тебя все отлично, Мэдок. Я рада. – Фэллон кивнула. – Правда, рада.
– Ага, заливай больше.
– Хочешь – верь, хочешь – нет. – Она села рядом со мной, по-прежнему сохраняя дистанцию. – Я действительно хочу видеть тебя счастливым.
Я уставился на ее рот, заметив отблеск серебра на языке. Фэллон опять поставила себе штангу.
Мышцы внутренних поверхностей моих бедер напряглись. Мне хотелось прикоснуться к ней. Я хотел почувствовать ее язык на себе. Почувствовать, как шар штанги заскользит по моей коже.
Твою мать.
Отведя взгляд, ответил:
– Ну, я счастлив. Тут легко живется. Никакого дерьма, никакой драмы.
– Хорошо, – сразу же согласилась Фэллон. – Мне жаль, что они беспокоились.
Сигнал, что разговор окончен. Настроение было ни к черту, я дико злился. Бесился и ликовал одновременно.
Остались вещи, которые мы не обсуждали, ссоры, которые не заводили. Она думала, что запросто пресечет ситуацию на корню и уйдет, но я еще не закончил.
Кто Фэллон такая вообще?
Я хотел нападать на нее. Снова и снова, до тех пор, пока она не сломается. Хотел, чтобы Фэллон кричала и плакала. Хотел сорвать с нее эту непроницаемую маску, чтобы ее лицо раскраснелось от ярости, чтобы она жалко рыдала.
Я хотел сровнять ее с землей.
А потом хотел, чтобы она, дрожа и нуждаясь, цеплялась за меня.
Поднявшись, завел руки за спину и потянулся.
– Я предложил остальным переночевать в доме моего отца. Мы с парнями из команды собирались пройтись по барам, и я хочу провести время с Джаредом, Тэйт и Джексом…
– Что ж, повеселитесь, – перебила Фэллон.
У меня в животе завязался узел.
– Ты не останешься?
– Нет. Мы приехали на двух машинах. Я поеду обратно на машине Тэйт. Просто сначала хотела уточнить, все ли останутся здесь.
Я потер челюсть, пытаясь сообразить, как ее задержать, не показав при этом, будто хочу, чтобы она осталась.
– Такая упрямая, – пробормотал.
Фэллон вздернула голову, посмотрев мне в глаза.
– О чем ты?
Да, о чем это я?
Достав ключи из кармана, произнес, не глядя в ее сторону:
– До свидания, Фэллон. – Мой тон прозвучал резко.
Пройдя мимо нее, достал свой сотовый из другого кармана и набрал Джекса.
– Что? – ответил он.
– Выведи из строя дроссельную заслонку на машине Тэйт, – распорядился я.
– Зачем?
– Затем. Если ты этого не сделаешь, я расскажу всем, где ты пропадаешь по ночам. – Моя угроза не была пустой. Наверно, мне стоило сказать Джареду еще прошлой весной, когда я обо всем узнал.
– Знал ведь, что нельзя тебе говорить, – заворчал он.
Я усмехнулся. Пусть Джекс меня не видел, зато слышал.
– А ты и не говорил. Ты показал. И теперь меня мучают кошмары. Думаю, мне нужно с кем-нибудь поделиться этим, – намекнул я. – Со многими людьми поделиться.
– Ладно! – прошипел он. – Проклятье! Тэйт все равно в две секунды поймет, как это исправить.
– Ну, значит, тебе придется проследить, чтобы она не заглянула под капот.
19
Фэллон
В Святом Джо я читала про ад Данте. Он утверждал, что седьмой круг предназначался для жестоких. Во внутреннем поясе содержались восставшие против Бога, в среднем – самоубийцы, во внешнем – совершившие насилие против людей и собственности.
Мне место в последнем.
Потому что я не только хотела познакомить эту тупую караоке-систему с бейсбольной битой, но и набить кому-нибудь морду.
Когда выяснилось, что машина Тэйт сломалась, и починят ее только в том случае, если найдут завтра работающий автомагазин, я смирилась с необходимостью переночевать в Саут-Бенде.
В довершение всего, Тэйт с Джексом, похоже, избрали своей миссией заставить меня пойти с ними в бар.
