– Разрешите, господин полковник, один вопрос! – вмешался свидетель-туземец. – Не встречали ли они там кого-нибудь?
Нонг сразу понял, куда клонится дело, и с глупым видом затараторил:
– Мы были у бадувисов. Такой странный народ: сидят в джунглях, ни с кем не имеют сношений…
– Подожди, подожди! – остановил его полковник. – Мы спрашиваем, не видели ли вы там какого-либо голландца? – обратился он непосредственно к Пипу.
У Нонга сжалось сердце: сейчас Пип бессознательно выдаст своего благодетеля!
– Встретил одного человека, дай бог ему здоровья! – действительно сказал Пип. – Если б не он, то и меня уже не было бы на свете.
Все присутствующие насторожились, как овчарки.
– Кто он? Как его зовут? – быстро спросил полковник.
– Честно признаться, даже не знаю, так как встречался с ним лишь два или три раза в пути. На пароходе, когда сюда ехал… И позднее – мельком на крыльце учреждения… Кажется, фамилия его то ли ван Дэйк, то ли ван Дэкер… Знаю только, что это представитель какой-то амстердамской фирмы и по ее поручению ищет землю под кофейные плантации.
– А как он выглядит? – Ну, моего приблизительно роста… Черная бородка…
Полковник вопросительно посмотрел на туземца. Тот с сомнением пожал плечами:
– Трудно сказать…
– А не было ли с ним еще каких-нибудь людей кроме тамошнего населения? – опять спросил следователь.
– Как же, было четверо слуг. Они входили в состав экспедиции по поискам земли.
– Ну, а ты что видел? – обратился следователь к Нонгу.
– Это же самое. Я всегда был вместе с туаном, – ответил юноша.
– Благодарю вас, и еще раз извините за причиненное беспокойство! – протянул полковник руку Пипу.
Хотя и никакой вины не чувствовал Пип за собой, а все же, оказавшись на улице, вздохнул так, будто заново на свет родился.
– Давай, дорогой Нонг, рассчитаемся с тобой, – сказал он. – Спасибо за верную службу, будь счастлив!
Он отдал Нонгу сто гульденов и даже пожал ему руку.
А через несколько дней мингер Пип уже ехал в Голландию, все еще не зная, радоваться ему или жалеть о том, что так много переживаний выпало на его долю в тропических джунглях сказочной и прекрасной Явы.
Нонг остался один в большом незнакомом городе.
Часть вторая
НАЧАЛО
I. СКАЛЫ ЛАСТОЧКИНЫХ ГНЕЗД
Южный берег Явы. – «Саардам» под командой босого капитана. – Друзья или враги? – Обследование фиорда. – Деликатная встреча с английским дредноутом. – На корабле через барьер. – Под охраной птиц. – Выгрузка оружия. – Гибель Гоно.
Южный берег Явы значительно выше северного и обрывисто спускается в Индийский океан. На всем своем протяжении, около тысячи километров, он неприступен, и поэтому здесь нет приморских городов. Только в одном месте, приблизительно посередине, местность понижается. Тут находится небольшой порт Тжиладжап, к которому даже проведена железная дорога. Но и порт, и железная дорога не имеют большого значения, так как, во-первых, местность здесь нездоровая, а во-вторых, к этим берегам Явы почти не подходят корабли. Все сношения с Явой происходят с северного берега, а южный обрывается в Индийский океан, где, кроме диких островов, ничего нет. Даже корабли из Австралии, лежащей на юго-восток от Явы, подходят сюда с севера.
Главный железнодорожный путь, пересекающий Яву с запада на восток, в некоторых местах проходит невдалеке от Индийского океана, но к самому берегу не приближается. Даже несколько специальных железнодорожных веток, проведенных от главной линии прямо на юг, заканчиваются за десять – двадцать километров от побережья. Одно это свидетельствует о суровом характере южного берега острова.
Все главные горы Явы находятся на южном берегу. Они как бы сгруппировались тут в беспорядочную толпу да так и застыли, боясь шагнуть дальше в глубь океана. Сзади на них наползают другие горы, словно хотят через головы передних заглянуть в синие океанские воды. Много разных неведомых уголков, трещин, теснин и пещер хранит в себе этот горный хаос. И повсюду, где можно хоть как-нибудь зацепиться корнями, буйствует пышная растительность этой пышной страны. Над всем этим гордо и грозно дымятся вулканы, словно фабрики и заводы таинственного подземного царства.
Много удобных закоулков создают обрывистые скалистые берега, но на протяжении десятков километров не встретишь здесь человека, так как нет пригодной для возделывания земли. Редкие же смельчаки, поселившиеся на прибрежных кручах, фактически находятся дальше от моря, чем те, кто живет вдали от него. Они могут сколько угодно любоваться величием океана, но чтобы подступиться к нему, должны снаряжать специальную экспедицию.
Да и с суши добраться до них нелегко. Хаос гор, скал и джунглей охраняет от гостей не хуже, чем неприступные берега. Недаром и пути оканчиваются, не доходя до побережья. Конечно, если бы было очень нужно, их проложили бы и до самого моря, но для этого нет особенной необходимости.
Охраняют с моря подступы к берегу также подводные и надводные скалы – рифы. Они тянутся вдоль побережья на сотни километров и задерживают человека даже там, где, казалось бы, он мог высадиться на сушу. Между рифами всегда бурлит, шумит и пенится вода. Словно белая лента окаймляет берег с запада на восток.
Понятно, на тысячекилометровом протяжении есть и еще пункты (кроме вышеуказанного Тжиладжапа), где находятся голландские административные учреждения, главным образом военная охрана. Но их немного, и расположены они только там, где можно кое-как подойти к берегу. Все же остальное оберегается рифами и скалами. А о том, с каким успехом выполняют они эту свою обязанность, можно судить по тому, что даже контрабандисты и те стараются проходить мимо этих суровых и неприступных мест.
В одном из таких уголков и находятся Скалы Ласточкиных Гнезд, о которых говорили Гейс и Салул.
Когда «Саардам» вышел в Индийский океан, сразу же возник вопрос о том, куда деваться и что делать дальше? Совещались тут же, на палубе. Команда состояла теперь более чем из ста человек, да еще каких!
Каждый знал на память если не все море вокруг Явы, то большинство удобных мест. А все вместе составляли такой экипаж, каким не мог бы похвастаться ни один другой корабль. Среди моряков наиболее опытным был старый Гудас, ставший, даже без выборов, командиром корабля. Многие мингеры позеленели бы от злости и возмущения, если б увидели, что капитаном государственного военного корабля является этот худой, старый «дикарь» с пучком седой бороды, без шапки, в грязных штанах и рубашке, да еще к тому же босой!
