— Нет, не думаю. Мне представляется более вероятным, что это электрический разряд.
— Магнитные возмущения тоже могут быть вызваны разрядом.
— Но вы понимаете, Джефф, что это значит? Это не от Солнца. Никогда раньше Солнце не вызывало подобных явлений. Если это электрические возмущения, то, должно быть, от Облака.
На следующее утро Лестер и Кингсли сразу же после завтрака поспешно направились в отдел связи. В шесть двадцать пришло короткое сообщение из Исландии. В 7 часов 51 минуту начали принимать длинное сообщение из США, но через три минуты началось поглощение, и остальная часть сообщения не была принята. Около полудня приняли короткое сообщение из Швеции, но более длинная передача из Китая прервалась из-за поглощения вскоре после двух часов.
Во время чая к Лестеру и Кингсли подсел Паркинсон. — Пренеприятная история, — сказал он.
— Да, весьма, — ответил Кингсли. — И, кроме того, очень странная.
— Досадно, конечно. Я думал, проблема связи у нас в кармане. А что здесь странного?
— То, что мы все время находимся на грани возможности вести передачу. Иногда сообщения проходят, иногда — нет, как будто степень ионизации колеблется.
— Барнет полагает, что это электрический разряд. Разве в таком случае колебания не вполне естественны?
— Вы становитесь настоящим ученым, а, Паркинсон? — засмеялся Кингсли. — Но это не так просто, — продолжал он. — Колебания — да, но не такие, какие мы наблюдаем. Знаете ли вы, насколько они необычны?
— Нет, не знаю.
— Сообщения из Китая и США! Оба поглощены. Впечатление такое, что когда передача возможна, она едва-едва проходит. Колебания позволяют вести передачу, но она проходит на грани. Это может произойти раз, случайно, но весьма примечательно, что это повторилось дважды.
— Нет ли здесь ошибки, Крис? — Лестер грыз трубку; затем он стал ею жестикулировать. — Если происходит разряд, колебания могут быть очень быстрыми. Оба сообщения, и из США, и из Китая, были длинные, больше трех минут. Возможно, что период колебаний равен приблизительно трем минутам. Тогда мы сможем понять, почему мы получаем короткие сообщения полностью, такие, как из Бразилии и из Исландии, но не можем целиком получить длинное сообщение.
Весьма остроумно, Гарри, но на мой взгляд это нег так. Я просмотрел запись сигналов во время приема сообщения из США. Сигнал строго постоянен, пока не начинается поглощение. Это не похоже на колебания, ведь в таком случае сигнал должен был бы изменяться постепенно. Кроме того, если колебания происходят с периодом в три минуты, то почему к нам не приходит еще множество других сообщений или, по крайней мере, их отрывков? Похоже, вам нечего ответить на мое возражение. Лестер снова принялся грызть трубку.
— Да, верно. Все это кажется чертовски странным.
— Что вы собираетесь делать? — спросил Паркинсон.
— Хорошо бы, Паркинсон, если бы вы попросили, чтобы из Лондона телефонировали по кабелю в Вашингтон и попросили их посылать сообщения по пяти минут в начале каждого часа. Тогда мы узнаем, какие сообщения потерялись, а какие нет. Вы можете также информировать другие правительства о положении дел.
За три следующих дня не пришло ни одного сообщения. Никто не знал, вызвано ли это поглощением или тем, что, сообщения просто не посылали. Такое положение вещей никого не устраивало, и было решено изменить план действий. Марлоу сообщил Паркинсону:
— Мы решили как следует разобраться в этом явлении вместо того, чтобы надеяться на случайные передачи.
— Каким образом вы хотите это сделать?
— Мы направим все антенны вверх, а не почти горизонтально, как сейчас. Тогда можно будет использовать наши собственные сигналы для исследования этой необычной ионизации. Будем ловить отражения своих собственных сигналов.
Следующие два дня радиоастрономы налаживали антенны. К концу дня 9 декабря все приготовления были закончены. Целая толпа собралась в лаборатории в ожидании результатов.
— Порядок. Начали, — сказал кто-то. — С какой длины волны начнем?
— Попробуем сначала один метр, — предложил Барнот. — Если Кингсли прав и двадцатипятисантиметровая волна заходится на границе прохождения и если действительно все дело в том, что она затухает, то эта длина волны должна быть близка к критической, если направить ее вертикально вверх.
Передатчик, генерирующий метровую волну, был включен.
— Она проходит, — заметил Барнет.
— Как вы узнали? — спросил Паркинсон Марлоу.
— Возвращается только очень слабый сигнал, — ответил Марлоу. — Видно на экране. Большая часть мощности поглощается или уходит через атмосферу в космос.
Следующие полчаса прошли в наблюдении и обсуждениях. Затем все оживились.
— Сигнал растет.
— Смотрите! — воскликнул Марлоу. — Он стремительно растет!
Отраженный сигнал продолжал расти около десяти минут.
— Он достиг насыщения. Сейчас он полностью отражается, — сказал Лестер.
— Похоже, вы были правы, Крис. Мы находимся, вероятно, около самой критической частоты. Отражение происходит на высоте около восьмидесяти километров, как мы и ожидали. Ионизация там, должно быть, в сто или тысячу раз выше нормы.
Еще полчаса потратили на измерения.
— Лучше посмотрим, что делается на десяти сантиметрах, — предложил Марлоу. Переключили тумблеры.
— Мы на десяти сантиметрах. Волна свободно проходит сквозь атмосферу, как, конечно, и должно быть, — отметил Барнет.
— Осточертела мне эта наука, — сказала Энн Холей. — Пойду заварю чай. Пойдемте со мной, Крис, если вы в состоянии оставить на несколько минут свои метры и шкалы.
Немного погодя, когда они пили чай и разговаривали на общие темы, Лестер изумленно воскликнул:
— Боже праведный! Взгляните-ка!
— Невероятно!
— Но это так.
— Отражение десятисантиметровой волны увеличивается. Это значит, что ионизация растет с колоссальной скоростью, — объяснил Марлоу Паркинсону.
— Опять какая-то чертовщина. — Выходит, ионизация увеличилась в сотни раз, хотя не прошло и часа. Невероятно.
— Давайте теперь пошлем сигнал на волне в один сантиметр, Гарри, — сказал Кингсли Лестеру. Вместо десятисантиметрового сигнала был послан односантиметровый.
— Ну, он отлично проходит, — заметил кто-то.
— Погодите. Через полчаса и односантиметровая волна начнет отражаться, попомните мое слово, — сказал Барнет.
— Какое сообщение вы посылаете? — спросил Паркинсон.
— Никакого, — ответил Лестер. — Мы просто посылаем непрерывную волну. Как будто это что-нибудь мне объяснило, подумал Паркинсон. Но, хотя ученые просидели у приборов несколько часов, ничего значительного не произошло.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
