ему нравилось, как он выглядит, — «наш ответ Джеффу Чандлеру», как писали о нем в Mersey Beat.
Бедный Пит, нелюдимый, скромный… он так и не смог стать в группе своим. Вскоре остальные, даже не заметив того, перестали общаться с ним вне сцены, да он и сам к ним не хотел. Он просто и так отличался от них во всем — а теперь еще и прической.
19. «Кем нам казался Брайан? Богатый, деловой такой. До него мы лишь мечтали…»
Джон никогда не сможет вспомнить, когда именно впервые увидел Брайана Эпстайна. Может, в магазине грампластинок NEMS? Брайан руководил этой отраслью семейного бизнеса, он всегда был за прилавком, и Джон мог видеть его, по крайней мере мельком, когда просматривал пластинки. Или в клубе «Кэверн», за толпой поклонников — в тот самый день, 9 ноября 1961 года? Да, если так, то Брайан в своем дорогом костюме явно выделялся среди молодежи, забежавшей пообедать. Скорее всего, Джон и другие битлы осознали интерес Брайана только тогда, когда Боб Вулер объявил о его присутствии по системе громкого оповещения и попросил у «пещерников», как называли себя фанаты, устроить ему овацию.
«И что же привело сюда мистера Эпстайна?» — по слухам, дерзко и с улыбкой, «почти как Леннон», спросил у молодого продавца грампластинок Джордж Харрисон.
Брайан ему не ответил. Он еще не решил. Он нервничал. Beatles его тревожили. Его пугал их облик. Ему нужно было задать ряд вопросов. Несколько дней назад один поклонник — по некоторым версиям, его звали Рэймонд Джонс — пришел к нему в магазин и попросил пластинку Beatles «My Bonnie». Битлов, возможно, и разочаровала их гамбургская сессия с Тони Шериданом, но Стюарт отправил им копию «My Bonnie», и промолчать о таком они не могли. В конце концов, то было их первое появление на настоящей пластинке. После этого непременно должны были пойти слухи.
В большинстве магазинов грампластинок Рэймонда Джонса послали бы куда подальше, заявив, что «My Bonnie» в Британии не выпускали, — так что, мол, если сильно надо, езжайте за ней в Германию. И на этом бы все кончилось. Но Брайан Эпстайн, или «мистер Брайан» — как, по его настоятельной просьбе, обращались к нему сотрудники, — славился тем, что аккуратно записывал просьбу каждого клиента и выполнял ее, и именно потому за последние несколько лет его бизнес достиг процветания. Спустя пару дней «My Bonnie» попросили еще двое, и он был заинтригован. Что там еще за Beatles? Он спросил об этом у Билла Хэрри — и тот направил Брайана в клуб «Кэверн».
В том маленьком мирке, каким был Ливерпуль в плане поп-музыки, Эпстайн и Хэрри повстречались, когда бывший ученик Художественного колледжа попросил его слегка подсобить Mersey Beat деньгами. Денег Эпстайн ему не дал, но согласился продавать газету в своем магазине, собирать «Ливерпульскую десятку» — хит-парад, основанный на продажах пластинок в NEMS, и вести колонку с обзором пластинок. Он воспитывался на классической музыке, но работа неизбежно приближала его к популярной.
Легенда гласит, что он никогда не слышал о Beatles до вопроса Рэймонда Джонса. Вот только… Главная городская газета, Liverpool Echo, регулярно сообщала в разделе объявлений и анонсов о выступлениях группы по всему Мерсисайду, а Mersey Beat часто публиковала колонку Джона и музыкальные обзоры Брайана на одном развороте. Мог ли он «совершенно» о них не знать? Хотя, конечно, мир, в котором жил Брайан, сильно отличался от мира битлов.
Что до Леннона, ему Эпстайн сперва казался заурядным богатеем-аристократом — водил первоклассный «форд-зодиак», носил классические костюмы, галстуки и лакированные туфли, ему было двадцать восемь лет, и в его внешности нельзя было усмотреть и намека на ту моду, к которой привык Джон. Но когда за несколько месяцев перед ним раскрылись другие стороны жизни Брайана, стало ясно, что слово «заурядный» даже близко к нему не подходит. Брайан Эпстайн был очень непростым человеком.
Он рос в Чилдуолле, богатом предместье, в еврейской семье, у четы Эпстайн, Гарри и Куини, и у него был младший брат Клайв. Учился он в частных школах, сменил семь, и в шестнадцать лет покончил с попытками получить хоть какой-то аттестат. Сперва он порывался стать дизайнером одежды, но отец считал, что не мужское это дело, и Брайана отправили на работу в один из мебельных магазинов семьи Эпстайн — продавцом и оформителем витрин. В восемнадцать его забрали в армию, но скоро выгнали — он попался на том, что выдавал себя за офицера, и коллегия психиатров сочла его негодным к воинской службе. Затем был год в лондонской Королевской академии драматического искусства, прежде чем он решил, что ему не по душе стиль жизни будущих актеров, вернулся в Ливерпуль, получил работу в семейном бизнесе и стал управлять магазином грампластинок NEMS на улице Уайтчепел. Жил он с родителями и никогда не пропускал выступления Королевского филармонического оркестра.
В культурном плане он и Beatles были на разных полюсах, но с первого же взгляда, когда Брайан сошел в духоту «Кэверн», их магия его околдовала. Иные даже шептались, что его интерес лежал в интимной сфере и что он видел в них, особенно в Джоне, «бедных мальчишек для грубых утех». Может, и так. Да, в эпоху, когда гомосексуализм считался преступлением и карался тюрьмой, он мог увлечься группой молодых бунтарей в черных кожаных куртках. Ему действительно нравились симпатичные юноши из рабочего класса, он порой искал с ними запретных наслаждений, и о том свидетельствовала его израненная душа. Ну и шрамы на теле.
Но скорее всего, его привлекли задор, юмор и дерзкий нрав Beatles. Казалось, им так хорошо вместе на сцене — петь, играть, подтрунивать над публикой… И, в отличие от него, они, казалось, были в высшей степени уверены в себе. Да, он был богат — но несчастен. Он пытался скрыть свою гомосексуальность за бесплодными романами с девушками. Продажи пластинок за последние пять лет были его единственной отрадой в жизни, и в то время, на волне расцвета поп-музыки, он действительно достиг успеха. Но в последнее время работа начала ему надоедать — Брайан снова заскучал. Ему срочно требовалось нечто большее.
И вот они — группа, которой никто не хочет управлять. А он — сможет? Думал ли об этом Эпстайн, когда привел друзей и коллег посмотреть на битлов? Сможет ли он быть менеджером? Он не был уверен. На решение ушел месяц. Он всех расспрашивал о том, что должен делать
