Читаем без скачивания След ангела - Олег Рой

И вот в решетчатые железные ворота рынка с арматуринами наперевес, подбадривая себя воинственными криками и отборным русским матом, ворвалась орава подростков.

Сквозь площадь они прошли, как раскаленный нож сквозь масло. Торговавшие здесь — в основном бабки-пенсионерки, — побросав свои сумки и корзинки, разбегались по сторонам, как перепуганные куры.

Не замедляя движения, орава взлетела по широким ступеням, прошла сквозь стеклянные двери в громадное пространство крытого рынка. Стекла зазвенели, захрустели где-то за спиной.

Ух, как же испугались их продавцы! Как, побросав на произвол судьбы свои шикарные выкладки, кинулись они со своих мест, словно стая вспугнутых ворон! Ребята перепрыгивали через прилавки, гнались за ними в тесном пространстве между коробками, кулями и ящиками. Боевые крики подхватило эхо, отбрасывая вниз от высокого потолка:

— Бей! Громи гадов! Мочи черных! Россия для русских!

Кое-кому из торговцев досталось еще на их местах в зале. Дальше их оттеснили от дверей в дальний конец рынка. Выход был и там — но очень узкий, и в панике хачики создали возле дверей такую давку, что никак не могли проскочить. Нападавшие обступили их плотным кольцом. Били кулаками, арматуринами, чем попало. Кто-то падал, оказывался под ногами, его затаптывали. Все громче становились стоны, раздавались страшные крики. Покупателей на крытом рынке всегда было немного, сегодня им тоже доставалось, если попадали под горячую руку.

Санек на секунду помедлил, огляделся по сторонам. Толпу хачиков окружило такое количество нападавших, что он не мог протолкаться к неприятелям, чтобы пустить в ход свою туру. А позади ребята бежали уже по прилавкам, ударами ног расшвыривая спелые фрукты, заботливо протертые до блеска. Тут и там окружали отставших от толпы торговцев, молотили руками, сбивали наземь, пинали ногами… Казалось, побоище длится около часа.

Вдруг откуда-то издалека накатила новая волна криков. Поверх общего гама прорвалось истошное:

— Маски-шоу! Атас, пацаны, маски-шоу!

И тут Санек увидел, что в дальних дверях, через которые они сами вломились на рынок, замелькало черное и пестро-зеленое. Это ворвались омоновцы в камуфляжах и черных вязаных шлемах-«ночках».

Что это? Как это? Откуда они взялись?

Санек вспрыгнул на прилавок. С высоты его роста ему было хорошо видно, как стремительно наступают «маски».

Они были похожи на орду монстров из компьютерной игры, в которую он резался вчера. Как в старинном войске, самые высокие воины орудовали в бою двуручными мечами, так самые рослые омоновцы были вооружены двуручными дубинами. У остальных дубинки были обычные — черные, длинные, блестящие, работающие без устали. «Маски» действовали как на учениях: рассредоточились по всем проходам и бегом бросились вперед. Настигнув кого-нибудь из парней, закамуфлированный воин в плен никого не брал — лупил дубинкой наотмашь по голове и по плечам, пока тот не падал. Давал два-три пинка со всей силы подкованными своими башмаками и, переступив, а то и наступив на неподвижное тело, бежал дальше, выискивая сквозь круглые прорези шлема следующую жертву.

Они работали молча. Не разбирали, кто перед ними — пацаны или торговцы. Доставалось каждому. Звуки частых хлестких ударов разносились по всему пространству крытого рынка. Погромщики бежали от них со всех ног. Повсюду раздавался металлический звон — пацаны бросали свои арматурины, надеясь на пощаду. Зря надеялись.

Стоя на прилавке, Санек видел, как кто-то из ребят, задержавшись, стал кидаться в омоновцев апельсинами из ящика, оставленного на прилавке. Его тут же достали, сбросили вниз, взяли в ноги. Вот «маски» захватили больше половины зала, боковые двери длинного помещения были уже за их атакующей линией. Еще минута — и главная часть пацанов окажется между двумя огнями: между «масками» и толпой хачиков, загораживавших последний оставшийся выход.

— Пацаны, на прорыв! — завопил Санек, прыгая с прилавка. — Ура! Россия для русских!

Он ворвался в мешанину дерущихся и, бешено работая арматуриной, стал прорываться вперед, к выходу. Ребята поняли, что впереди их единственное спасение. Словно острое жало, они раздвинули в две стороны плотную толпу хачиков и устремились в узкие двери. Кто-то споткнулся на высоком пороге, упал, оказался под ногами вопящей оравы. Санек вроде бы пробежал по чьему-то живому телу. Но вот он вырвался из дверей и, сделав шагов пятнадцать, остановился, чтобы оглядеться.

На открытом рынке царил переполох. Овощи и фрукты словно ветром сдувало с прилавков, продавцы и покупатели в ужасе шарахались из стороны в сторону, не зная, куда им деваться и что делать. Санек словно впервые увидел глухую бетонную стену, окружавшую рынок. Какая же она высокая! До верха и в прыжке не дотянуться! Вспомнилось, что в дальнем конце рыночной территории, не видный за кровлями и рядами прилавков, есть еще один проход. Но открыт ли он? Была не была, деваться некуда: «маски» были и снаружи, наступали вдоль стен рыночного здания. Правда, здесь их было меньше, и вели они себя не так нагло, как внутри, берегли людей, потому продвигались медленно, словно против течения. Но деваться от них было некуда — надо бежать дальше.

Санек свернул в боковой проход вдоль стены. Сзади крики стали слышнее — видно, омоновцы вышли из крытого рынка и всерьез взялись за толпу у выхода. Впереди Санек увидел крашенную суриком жестяную будку, примыкавшую к стене. Рядом с ней стояли громоздкие лари, громоздилась гора ящиков. Это был шанс одолеть высоченную стену. Вместе с Саньком к будке бежали еще с десяток пацанов.

И вот, когда кто-то уже загремел ящиками, перед ними словно ниоткуда возникла русская тетка с добрым широким морщинистым лицом, в сером теплом платке из козьего пуха, в белом фартуке поверх телогрейки.

— Сюда давайте, ребятки, сюда, ребятушки, — зачастила она. В руках у нее оказался ключ, она мигом открыла тяжелый висячий замок и растворила дверь будочки. Внутри хранились метлы, какие-то коробки, взгроможденные один на другой бочонки… Больше Санек ничего разглядеть не успел. Вместе с другими пацанами он бросился в гостеприимно раскрытую дверь. Набилось их, как сельдей в бочку. Санек уперся руками в стену, чтобы его совсем не раздавили.

— Хватит, хватит, больше не пущу, — раздался быстрый говорок женщины в фартуке. — Тихо тут сидите, я скоро открою.

Дверь хлопнула, закрываясь. Внутри стало непроглядно темно и очень душно, невыносимо тяжело дышать от запаха пота и страха. Ребята стояли, тесня друг друга, глотая воздух. Сквозь железные стены явственно доносились крики, топот, звуки ударов. И снова раздался знакомый уже голос:

— Ребятушки, ребятки, сюда давайте! Они тут у меня под замком сидят. Их тут много!

И тут же замок лязгнул в петлях снова, дверь распахнулась. В проеме замелькали пятнистые камуфляжи. Пацаны с дружным оглушительным криком ломанулись сквозь распахнутую дверь навстречу поднятым тяжелым дубинкам. Омоновцы оторопели, отступили на миг — и пацаны кинулись врассыпную. Санек замешкался в глубине сарайчика. Когда выскочил — перед ним никого не было. «Маски» рванулись вслед за ребятами, каждый преследуя свою жертву.

Мгновения тянулись, как в замедленной киносъемке. Медленно-премедленно Санек вскочил на громоздкий ларь, с него на груду ящиков — но тут груда обрушилась, и он со всего маху грохнулся об асфальт. Боли не почувствовал, моментально вскочил на ноги. И снова медленно-медленно вспрыгнул на тот же ларь, кровавя ладони, ухватился за край крыши сарайчика, медленно вскарабкался наверх — и вот ненавистная стена ему всего лишь по пояс, и за ней видна загроможденная легковушками и грузовиками автостоянка, а дальше — дальше высокие деревья, пятиэтажки, заснеженные дворы — свобода!

И тут Санек остановился. Оглянулся на побоище. «Маски» его тоже заметили — он был сейчас выше всех. Несколько черноголовых фигур в камуфляже кинулись к сарайчику, а перед ними откуда-то возникли три парня. Сверху они казались малорослыми, как дети. У первого выбился и развевался через плечо красно-белый спартаковский шарф.

Двое из них разом вскочили на ларь, протянули вверх руки, хватаясь за крышу — и оба сорвались. На крыше слоем лежал снег, примерзший к железу, было очень скользко. Санек раздвинул ноги, чтобы стать поустойчивее, протянул руку. Первым за нее ухватился спартаковец, высоко подпрыгнул. Непонятно, откуда взялись силы: Саня рывком поднял парня вверх, тот разом оказался на крыше сарайчика и тут же сиганул вниз, по ту сторону забора.

Санек снова опустил руку. Схватил, потянул второго. Он был слишком тяжелым, ударился ногами о железную закраину, Саня увидел, как расширились его зрачки от боли. Но парень все-таки ухватился за какой-то выступ свободной рукой, маханул мимо Санька и через забор. Снизу раздался его стон — видно, неудачно приземлился. Санек снова протянул было руку — но тут набежали омоновцы, один с ходу в прыжке пнул в бок третьего пацана, и тот, отлетев метра на три, как кукла, свалился на асфальт. Другой омоновец, высоко подпрыгнув, шибанул дубинкой Саньку по лодыжкам. От боли потемнело в глазах. Инстинктивно Санек подался назад, иначе бы свалился на головы своим преследователям. Нащупал жесткий щербатый край стены. Рывком перенес тело в пустоту и тяжело бухнулся оземь.