Мэттью. Он попытался было отступить на шаг назад, но Стоувер просто сделал еще один шаг вперед.
– Они идут, словно совершают паломничество. Но в них нет ничего божественного и духовного. Я хочу, проповедник, чтобы вы это представили. Я читал рассказы о родственниках, смотрящих на то, что произошло с их близкими. Вот все хорошо и прекрасно, но не успел ты оглянуться, как твоей жены, твоего сына, а может быть, тебя самого больше нет. Твое тело украдено у тебя – вот так. – Озарк щелкнул пальцами: это прозвучало так, будто буря отломила от дерева толстую ветку. – Вы только задумайтесь, проповедник: вот вы здесь, а в следующую минуту вы уже один из них.
Мэттью вынужден был согласиться: мысль эта была ужасна.
– А вы как полагаете – кто они такие? – спросил пастор.
– Я не знаю. Вот поэтому и спрашиваю у вас. Ребята на складе говорят, что это терроризм – какое-то исламское дерьмо, отрава, которую подсыпают в воду или брызгают на людей. Но я в это не верю. У этих зверей на Ближнем Востоке нет таких технологий. Они живут в пещерах. У них нет никакого навороченного оружия – они взрывают бомбы и давят людей машинами. Автоматы, ножи, самодельная взрывчатка – вот их предел. Китай – это возможно. Там есть такое оружие, что и подумать страшно. Но я не знаю.
– Да, это та еще загадка, – согласился Мэттью, хотя он сам не смог бы сказать, с чем именно соглашается. Однако он кивнул и добавил: – Вы совершенно правы. Я должен обсудить это со своими прихожанами.
– Быть может, все дело в комете, – сказал Озарк, показывая, что он не слушает своего собеседника.
– В комете?
– Ночью накануне того дня, когда впервые появились лунатики, мимо пролетела комета.
Мэттью вспомнил, что действительно слышал о какой-то комете. Названной в честь японского астронома?
– Прошу прощения, но я вас не совсем понимаю.
Казалось, Стоувер был раздражен его ответом.
– Я имею в виду комету. Как ту, о которой говорится в Откровении.
– Вы имеете в виду Полынь?
– Полынь. Точно.
– В Библии она названа падающей звездой, и в некоторых переводах у нее даже нет названия. Вы должны понять, Озарк, что Откровение Иоанна Богослова – это скорее исторический документ, чем пророчество о конце света. Иоанн был сослан на остров Патмос римлянами, преследовавшими христиан, и он писал зашифрованные послания единоверцам, чтобы придать им силы и… – Мэттью попытался подобрать понятное объяснение: ему уже давно не приходилось заниматься этим. Со времени учебы в колледже. – И нарисовать картину того, какое вознаграждение ждет их на небесах.
– Вы говорите ложь!
– Нет, это не ложь. Это метафора.
– Метафора – это нечто такое, проповедник, чего нет в действительности.
– В каком-то смысле это действительность. Как сказал Оби-Ван в «Звездных войнах», «с определенной точки зрения».
– Вы говорите, что Библия – это ложь.
– Нет, я хочу сказать, что это метафора…
– Вся Библия – это метафора?
– Нет! Нет, я просто имел в виду… – Его слова спотыкались, сталкиваясь друг с другом. – Я имел в виду только одну эту книгу.
– Библия – это одна книга: по крайней мере, была одной книгой, когда я держал ее в руках в последний раз.
– Библия состоит из многих книг.
– Угу. – Стоувер умолк, прожигая в Мэттью взглядом дыры, подобные ожогам от сигарет. – Вот что мне известно, проповедник. Должен признаться, христианин из меня не очень-то хороший. Но что-то явно пошло не так. Прокисло. Быть может, виновата во всем комета, быть может, я ошибаюсь, но я знаю, как будет на древнегреческом «полынь» – «апсинтос», то есть «горечь, из горькой травы». – Увидев выражение лица Мэттью, он усмехнулся, и посреди его черной бороды разверзлась широкая расселина рта. – Вы не предполагали, что я это знаю? Для таких, как я, это очень сложно? Нет, христианин я неважный, но читать умею. И, может быть, что-то действительно отравило воду, превратило этих несчастных в… бездушные существа, в лунатиков. Эти путники не служат Богу. Господь не допустил бы, чтобы с американцами случилось нечто подобное.
– Я… я непременно подумаю над вашими словами, Озарк.
Тут Стоувер несколько смягчился. Он отступил назад, и улыбка у него на лице задержалась чуть дольше.
– Приношу свои извинения, пастор. Вот вы после долгого дня, а я набросился на вас, прихлопнул, словно муху мухобойкой… Вы не обязаны тратить на меня свое свободное время, и я должен признать… – У него на лице промелькнуло смущение. – Я навалился на вас со всей силой. Но просто меня это очень беспокоит – только и всего.
– Я вас прекрасно понимаю.
– Ваш досуг принадлежит всецело вам, и я с нетерпением жду, что вы скажете по этому поводу завтра, во время проповеди в церкви.
– Завтра, – повторил Мэттью так, словно не понял смысл этого слова.
– Завтра ведь воскресенье, правильно?
– Да… воскресенье. Я не привык видеть вас на службе.
Улыбка Озарка растянулась еще шире, превратившись в рекламный щит, сделанный из зубов.
– Рассчитывайте на меня, проповедник. И я захвачу с собой кое-кого из своих ребят, так как считаю, что в эти бурные и непонятные времена нам не помешает послушать духовного наставника.
– Пусть будет так, – слабо улыбнулся Мэттью.
Он не знал, как к этому отнестись. С одной стороны, он радовался тому, что число его прихожан вырастет и Стоувер со своими ребятами начнут поиски Бога, чего прежде не было. С другой стороны, Стоувер его пугал. Чем – Мэттью не мог сказать. Быть может, своими габаритами. Или своим напором. Может быть, к стыду пастора, все дело было в классовом различии: сам он принадлежал к среднему классу, отец его был банкиром, а мать владела компанией, поставляющей продовольственные товары, в то время как Стоувер ютился на задворках общества. Он был выходцем из самых низов: хотя сейчас он больше не был бедняком, но, по словам Бо, вырос в нищете. Если дело действительно было в этом, Мэттью посчитал должным спешно побороть в себе сословные предрассудки.
– В таком случае жду вас завтра на проповеди, Озарк.
– До встречи, проповедник. Да, хочу вас предупредить – надвигается гроза. Судя по всему, серьезная. Быть может, она смоет всех этих лунатиков, и завтра нам уже не о чем будет говорить…
С этими словами он неторопливо вернулся к своему пикапу.
Где-то вдалеке прогремел раскат грома, отчего Мэттью испуганно вздрогнул.
15
Гроза
Жители Индианы протестуют против отмены закона о здравоохранении
…Во вторник сорокапятилетний местный житель Клейд Берман подошел к микрофону и высказал сенатору Олли Таррелу все, что думает. Берман, по профессии строитель, сказал Таррелу: «Десять лет назад я не смог застраховать свое здоровье, потому что у меня больное колено и существовавшие прежде ограничения мешали мне заботиться о своем здоровье. После того как эти ограничения были отменены, я смог опять получить страховку, но
