При такой стремительной отслойке плаценты обычно ребёнок погибает первым и очень быстро... Счёт шёл на минуты... В какой-то мере, то, что он выжил — чудо, - Камалия вздохнула.
Дана при этих словах передёрнуло.
- Можно взять его на руки? — спросила тихо Аня.
- Конечно, - врач подняла крышку кувеза, давая доступ к ребёнку, - Я держу его здесь лишь из предосторожности. Пусть ваш племянник постепенно приспосабливается к жизни в этом мире. Он немного не доношен... Недели две. Но это тоже некритично.
Анна наклонилась и аккуратно, поддерживая под спинку и головку, вынула малыша из кувеза.
- Ну, здравствуй, малявочка... Жаль, не твоей маме выпала честь первой взять тебя на ручки.
Мальчик судорожно вздохнул и его всего передёрнуло. Анна вскинула испуганный взгляд на врача.
- Это нормально. Не пугайтесь. Постепенно это сойдёт на нет. Ему просто нужно немного времени. Спастика...
Аня прижала мальчика к груди, ощущая тепло такого маленького хрупкого тельца. Дан поддел пальцем кукольные пальчики с крохотными ноготками, которые тут же слабо попытались ухватиться за него. Парень усмехнулся, ощущая в душе небывалую нежность.
- Держись крепче, малыш. Мы рядом. Ты наш, - он погладил маленькую щёчку.
- Мы не считаем нужным помещать детей в одной палате с матерью, если она в коме. Но у всей вашей семьи есть доступ в любое время дня и ночи к ребёнку. Если кто-то захочет, мы можем обеспечить вас палатой с совместным проживанием, пока не убедимся, что жизни ребёнка точно ничего не угрожает.
- Да, сделайте это, - отозвался Дан, - Обеспечьте нам VIP-палату, пожалуйста.
Камалия довольно кивнула и вышла. Анна оторвала, наконец, взгляд от малыша и подняла его на брата.
- Он сильный. С ним всё будет в порядке, правда?
Дан обнял её вместе с племянником на руках. Его старшая сестра нуждалась в его поддержке не меньше, чем маленький мальчик у неё на руках.
- Конечно. Разве может быть по-другому? - Ему самому очень хотелось верить в это. Как никогда...
Анна вздохнула.
- И как мне теперь сообщать семье, что я беременна?
- Анька... - Дан чмокнул взрослую сестру в щёку. — Ну, и выбрали вы время...
Малыш вздохнул и снова дёрнулся.
- И не говори... - Аня осторожно вернула младенца в кувез и, вцепившись пальцами в бортик, грустно улыбалась.
Глава 34.
Вики перевели в отдельную палату. Ната и Адам по очереди постоянно сидели рядом с Вики, опутанной кучей проводов, подключённых к аппаратам, контролирующим и поддерживающим жизнь в её слабом теле. На её животе красовался не самый аккуратный шрам. Врачам некогда было миндальничать. Ничего. Всё это они поправят. Это мелочи...
Немного придя в себя, Адам познакомился с сыном, заставив себя принять то, что он, его маленький ребёнок, ни в чём не виноват. Анна, заменив малышу мать, постоянно находилась рядом с мальчиком. Дан, как маятник, метался между двумя палатами.
Кирилл и Дан постоянно отвечали на кучу звонков от Дэна, Никиты, Софии, Эли и всех остальных многочисленных членов семьи и друзей. Им пришлось наладить массовую отправку смс, и с утра они сообщали новости о состоянии Вики сразу всем. Собственно, каждый день они сообщали одно и то же... Состояние стабильно тяжёлое, кома... Им пришлось приложить титанические усилия, чтобы убедить многочисленную родню оставаться на своих местах.
Иногда Дан зависал рядом с сестрой. Сидя рядом с её телом, всматриваясь в точки, бездушно бегающие по экранам мониторов, он думал, что он будет делать, если Вики не вернётся? Как будет жить без этой заучки и зануды, которая занимает в его жизни так много места? Он гладил её потускневшие волосы, брал тонкие пальчики в свои ладони, перебирал и просил не умирать... Потому что он не знает, как жить без неё.
Впервые он не замечал томные взгляды молоденьких сестричек, которые так и норовили проверить лишний раз все эти трубочки, кнопочки, приборчики, а заодно и покрутиться перед таким красавчиком. Он не видел ничего, кроме той бледной маски, в которую превратилось лицо его сестры, его Инь...
Пошёл шестой день безраздельного мрака, наступившего в их жизнях...
***
Бэлла вошла под высокие своды величественного собора со стороны прихожан. Она не хотела привлекать ничьего внимания. Впервые она не видела красоты Дуомо... Она шла просить Мать всех людей о той, что умирала где-то далеко в клинике Женевы...
Бэлла зажгла и поставила свечу, отошла, села на молитвенную лавку перед алтарём и прикрыла глаза... Она говорила с Девой Марией о Вики, просила её заступничества, её помощи. Она не заметила, как на лавку рядом с нею опустился мужчина. Он не заговаривал с нею, уважая её уединение. Ждал. Наконец, Бэлла открыла глаза.
- Здравствуй, tesoro mio. - Глубокий голос мужчины звучал необыкновенно тепло.
- Здравствуйте, ваше высокопреосвященство монсеньор Анджело... – Слабо отозвалась Бэлла.
- Что у тебя случилось, дитя моё? - тёплая ладонь, перевитая чётками, опустилась на её руку.
- Сестра моего друга... того, с кем я была здесь... она умирает, ваше высокопреосвященство... - Очень редко эта девушка называла его так официально.
Кардинал молчал, давая ей время собраться, задержать слёзы и перевести дыхание.
- Она очень молодая. Это несправедливо, монсеньор! Так не должно быть! – По щекам Бэллы текли слёзы. Она совсем по-детски, всхлипывая, размазывала их ладонями по щекам.
- Всему своё время, дитя моё. Без смерти нет жизни...
- Почему молодая женщина должна умереть, давая жизнь? Почему?! Жизнь за жизнь, так?! - Бэлла с вызовом смотрела на кардинала.
- Нет, милая... Всё совсем не так. - Его высокопреосвященство понимающе смотрел на заплаканное лицо. - По зову смерти уходят все - и богатые, и бедные, и здоровые, и больные, и старые, и молодые... Нам не дано знать, когда должно наступать время рождаться, и время умирать. Об этом дне знает лишь Создатель, часто совершенно неожиданно для нас.
- Это несправедливо!
- Дитя моё... - Его высокопреосвященство говорил мягко. - Смерть приходит к тем, кто уже достиг предела жизни. «..как небо выше земли, так пути Мои выше путей ваших, и мысли Мои выше мыслей ваших.» Не нам оспаривать промысел Его. Смерть - это всего лишь дверь, ведущая к Нему, во Царствие Его.
- Это так тяжело принять, ваше высокопреосвященство...
- Это вопрос веры, а не приятия, дитя моё. Кстати, помнится, как-то я дал одной маленькой девочке право
