«И про ваше превосходительство ведь запомнил, ублюдок!»
Реванув качественным иностранным мотором, катер со щедрыми незнакомцами незамедлительно и не очень вежливо умчался в сторону берега.
Взглядом Глеб показал Бадди на неожиданный подарок. Тот затрепетал, замотал отрицательно головой, умоляюще обернулся к голландцу. С грустной ухмылкой Николас сам взял мертвую кошку за хвост и опустил за борт.
…Кое-что, Крейцер, конечно, к этому моменту начал понимать. Видно было, что он немного испугался. Куснул лихорадочно губки Мерфи, насупился итальянец. И даже сильный Николас впервые за все время общения поглядел на Глеба с жалостью.
А сам он был уже спокоен, потому что принял решение.
«Атака!»
До поворота оставалось немного.
На попутном кормовом ветре, раскрыв по разным бортам действительно похожие на крылья бабочки два тяжелых паруса, капитан Глеб Никитин решил идти как можно дальше за остров, гораздо длиннее по курсу, чем «Ромео» и «Виски». И в этом был особый, секретный смысл…
Бориска поторопился первым. Его шлюпка, не догнав «Джин» с кормы, резко свернула, легла на левый борт и за несколько минут вырвалась в лидеры, пересекая курс, выбранный Глебом.
Конечно, и такой лихой маневр, и все еще кислые физиономии Бадди и Николаса не могли не порадовать экипаж «Ромео». Засуетился чего-то вдруг там, у них на борту, Хиггинс, громко захохотали под кромкой тугого паруса остальные мужики. Свист ветра мешал точно расслышать нервные командные крики Бориски. Очень заметный на корме, совсем рядом со своим молодым рулевым, его помощник Макгуайер тоже расплылся в широкой улыбке.
Видно было, как Джон Хиггинс упрямо добирался до кромки борта, как повернулся спиной к близким соперникам и мощно нагнулся, выставляя в надводное пространство свои шикарные белоснежные ягодицы. За плечи его заботливо придерживали хохочущий Тиади и молчаливый швед.
Хиггинс азартно похлопал себя по ляжкам, потом вместо зада над бортом появилось его лучезарное, но не очень отличное от предыдущего изображения лицо.
Глеб тоже улыбнулся. Они продолжали отставать. Похожий на «Ромео» маневр совершили и «вискари», так же стремительно обогнав их шлюпку.
— Ну что ты, давай быстро за ними, в погоню! Мы ведь отстаем!
Суетно, по-итальянски, Хулио вертелся и подпрыгивал на жесткой деревяшке сиденья.
— Давай, Глеб, давай! Поворачивай!
Это уже одновременно и очень похоже взмолились Крейцер из Бремена, и Мерфи, этот и вовсе черт знает откуда.
Действительно, ситуация даже на общий взгляд пятерых сухопутных дилетантов становилась угрожающей. Две шлюпки уже обогнули остров и мчались к далекому финишному берегу, а они все еще продолжали неспешно нести мягкие паруса чуть в сторону, с каждой секундой больше и больше отставая от соперников.
— Поворачивать? Точно? Вы уверены? А, может быть, все-таки проголосуем, если мнение опытного капитана вас не устраивает?! Ну, как?
Вежливые педагогические интонации уже не могли обманывать сподвижников капитана Глеба. Они понимали, что над ними смеются. Но не догадывались почему. И зачем?! Ведь они же так бездарно проигрывают эту гонку!
— Или жребий бросим? Мерфи, дай мне твою шапку!
— Не мучай нас, Глеб! Скажи лучше, что нужно делать, чтобы выиграть, и мы тебя обязательно послушаемся.
Большой Колька был серьезен и честен.
— Что вам делать…
Эту невидимую точку на залитом солнечным светом пространстве полуденного залива Глеб наметил для себя давно. Его, конечно, тоже подмывало побыстрее перекинуть паруса круче к ветру и рвануть в бесшабашную погоню за Бориской и Яном, но в эти последние минуты, издеваясь над своим встревоженным экипажем, он, на самом деле, отсчитывал такие тягостные и такие нужные для успеха секунды.
— А делать, вам, господа флибустьеры, сейчас предстоит следующее…
Заметив, что Глеб глубоко вздохнул, Николас насторожился.
— Приготовиться! К повороту, поворот через оверштаг!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Крик на море — команда или беда. Или мольба о помощи…
Секундное замешательство Бадди со шкотами стоило ему сочной оплеухи. Николас в рабочем порядке треснул его по затылку и моментально перехватил из профессорских рук жесткую веревку.
— Кливер-шкоты раздернуть!
Жестами Глеб Никитин лишь немного подправлял действия своих мужиков, удивляясь, как быстро они привыкли к правильным значениям желанных и нужных сейчас для успеха команд.
Всего лишь секунды — и ветер опять засвистел в туго обтянутых вантах «Джин»! Вновь шлюпка всем своим деревянным телом содрогнулась в жестком крене и ухнула в первую же встречную ветровую волну.
По-мальчишески благодарным взглядом окинул Глеба Николас, славно улыбнулся и, не дожидаясь от командора правильного приказа, выкинул свое мощное, грузное тело за борт, удерживаясь внутри ногами, руками, толстым фалинем и опять откренивая шлюпку, давая парусам возможность забрать в свои тугие желудки как можно больше быстрого ветра.
Только что, еще какое-то мгновение назад, бывшие маленькими и ласковыми всплески под форштевнем превратились в шумно шелестящие водяные пригорки, дуновения солнечного попутного ветерка стали шквалистыми боковыми порывами.
Теперь уже во все горло хохотал капитан Глеб!
Это была его жизнь! И это был чрезвычайно приятный старт его долгожданной атаки!
Резким конкретным взглядом Крейцер окинул визгливо скрипящую над их головами высоченную мачту, слизнул в горячке боя кровь с ладони, растертой жестким капроновым фалом, Мерфи.
«Да и не пухлый он, вовсе…»
То, почему Глеб так коварно и медленно выжидал за островом, стало понятным для его соперников не сразу. В поисках ветра обе их шлюпки, далеко ушедшие вперед, были вынуждены делать лишний неуклюжий поворот, а их «Джин» мчалась к берегу прямым, но страшно опасным и удивительным курсом.
Свой спасательный жилет в сотне метров от камышей Глеб выхватил из воды на отпорный крюк всего лишь через десяток секунд после Яна. Тот коротко, без особого восторга помахал ему оранжевым снаряжением. «Ромео» отстали от них значительно, Бориска даже привстал на командирской скамеечке, тревожно разыскивая в волнах личный ориентир.
— А теперь, товарищи единомышленники, приступаем к поеданию десерта…
Минутной передышки для его экипажа было вполне достаточно. Адреналин сочился из их сияющих глаз, кулаком грозил назад Хулио, Николас даже не перевалился в шлюпку, а продолжал висеть за бортом, только слегка подтянулся на руках повыше, а с его насквозь промокших штанов стекали в залив многочисленные тонкие струйки.
— К повороту, поворот через фордевинд!
Как бывалый, Мерфи резво бросился в корму, оружейник уперся ногами в борт, удерживая туго натянувшиеся шкоты, а Крейцер без лишних слов, только на взглядах, рванул прижимать своим впалым животом большой парус к мачте.
— Шкоты травить!
На новом курсе крен их шлюпки стал неприятно жутким.
Глеб беспокоился не за себя.
Но…
Любое слабое решение в эти минуты его мужики вряд ли бы одобрили. Они совсем уже догнали «Виски» и мчались в белой, наполненной пеной полосе, которую оставляла за своей кормой лидирующая шлюпка.
— Мы обгоняем их, обгоняем! Глеб, давай еще! Давай!
Профессор Бадди, насмерть сжимая сразу двумя руками парусные веревки, бился в истерике, безумно сверкая глазками из-под козырька сбившейся на левое ухо военной кепки.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Давай, я еще подтяну! У меня получится!
Капитан Глеб внимательно глянул за борт, где в пене и брызгах, из последних могучих сил держался за оттяжку и молча тонул вверх лицом героический голландский Колька.
— Хулио! Следи, чтобы передние кромки парусов чуть дрожали! Как девушка в нетерпении! Понял?
По оскалу крестьянской улыбки оружейника было видно, что трепетать девушек горячий итальянец Хулио заставлял в своей жизни многочисленное количество раз.
