– Кстати, – Анита берёт в руки телефон, ищет в галереи какие-то фотки и показывает мне. – Смотри!
– Детская?
– Угу, – одобрительно кивает головой, растягивая губы в широкой улыбке. – Вот такую же хочу. Сделаешь?
Выдыхаю. Зарываюсь лицом в ладонях и безжалостно тру глаза.
Чёрт. Чёрт! Как всё не вовремя, не по плану!
Какая детская?
Какая беременность?
Господи, ну, что ты со мной делаешь?!
Глава 76
Дина
Я сижу на стуле и молча наблюдаю за тем, как он ест. Настороженная тишина витает в воздухе, делая нас двоих напряжёнными. Я не могу его прогнать, не могу произнести те слова, которые заставили бы его уйти. А он не хочет уходить. Я вижу это по его глазам, читаю по лёгкой улыбке. Его тянет ко мне!..
– Спасибо за ужин, – он благодарит меня за обычный борщ и макароны с котлетами, а затем подносит ко рту чашку с чаем и, не спеша, пьёт, наблюдая за мной из-под опущенных ресниц.
– Ты можешь остаться, – произношу я неожиданно для него.
– Могу, – грустно вздыхает. – Но не останусь.
– Почему?
– Не хочу смущать тебя ещё больше.
Закатываю глаза, улыбаюсь:
– Странный ты.
– Я? Странный?
– Да, – киваю головой.
Он снова вздыхает, а затем тянется к моей руке. Касается робко, нежно. Гладит кожу пальцами, рисуя причудливые узоры.
В сердце странно щемит, а по спине ползут мелкие мурашки. Мне хочется убрать руку, оттолкнуть его, но… почему-то не отталкиваю.
– Я постелю тебе в летней кухне, – я всё-таки убираю свою руку и кладу её на колени, пряча под столом.
– Там холодно?
– Не знаю, – пожимаю плечами. – Но я принесу обогреватель. Не замёрзнешь.
– А ты?
– Что я?
– Где будешь спать ты? – его вопрос заставляет меня покраснеть.
Я прячу стыдливый взгляд и отворачиваюсь в сторону.
– Странный вопрос.
– Ты уже называла меня странным, – он поднимается со стула и подходит ко мне, становясь за моей спиной. Кладёт на мои плечи ладони и слегка массирует.
Я расслабляюсь. Движения его рук действуют на меня успокаивающе. Возможно, всему виной усталость. Я целый день была на ногах. Помогала бабуле по хозяйству, затем убирала двор, готовила обед, кормила животных, а ещё Санька.
– Дин, – шепчет его голос, – я поеду. Спасибо за ужин. Было очень вкусно, как всегда.
Он целует меня в макушку, обнимает за плечи, крепко-крепко.
Я вздрагиваю. Зажмуриваю глаза, ощущая, как по щеке скатывается одинокая слезинка. Он тоже это чувствует, а потому стирает подушкой большого пальца мою слезу:
– Не плачь. Я не люблю, когда ты плачешь.
Минутная тишина. Он молчит. Я молчу. Что сказать? Не знаю. Это тот случай, когда слова не нужны. Всё понятно без них.
Прощаемся, наверное…
Я провожаю его. Стою возле машины, кутаясь в курточку. Ветер треплет мои волосы, зубы стучат от холода. Дрожу.
Давид запускает мотор своего мерседеса и, пока он прогревается, выходит из машины. Становится напротив меня. Делает один шаг, замирает.
Свет уличных фонарей бросает блики на его лицо. Он улыбается, но как-то грустно. А я и сама грущу, но очень хочу не грустить!
– Когда надумаешь вернуться в город, то набери меня, хорошо?
– Зачем?
– Встречу вас с Санькой. Отвезу домой.
– Не надо, – качаю головой.
– Упрямая, – ухмыляется. Поддаётся вперёд и неожиданно заключает меня в объятия. – Дина, я всегда буду рядом, слышишь?
– Не надо, – отвечаю охрипшим голосом, зарываясь лицом в вырезе его курточки. – Не будь рядом.
– Посмотрим, – глотает лёгкий смешок, отстраняется. Подходит к своей машине и, перед тем, как сесть за руль, произносит: – я на столе оставил свою визитку. Больше не удаляй мой номер, хорошо?
Я не успеваю ответить, но оно и не требуется. Давид устраивается на сиденье и, поморгав фарами, уезжает.
Этой ночью я не могу уснуть. Мысли, как пчелиный рой, кишат в моём сознании, не давая и секундной передышки. Приезд Давида выбил меня из колеи. Я же не ждала его. Думала, уеду к бабушке, и никто меня не найдёт. Нашёл! Другой... Не тот, который был должен найти. Почему? Неужели и правда играл со мной? Зачем? Чего хотел добиться? Ах да, точно! Хотел сделать больно. Кажется, Дамир говорил именно это или я сама всё придумала?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Утро начинается с детского плача. Я только распахиваю глаза и сразу тянусь к сыну. Мокрый весь, красный. Трогаю губами лоб. Горячий. Бужу Саньку, а затем сразу же меряю ему температуру. На шкале тридцать восемь и пять.
– Что случилось? – бабушка встревоженно смотрит перед собой, переводя взгляд с меня на Саньку.
– Вот, – отдаю бабуле термометр. – Заболел.
– Ну, как так? – бабушка качает головой, хватается за сердце.
Голос сына странно хрипит. Из лёгких доносится «лай». Я пугаюсь. Мне знакомы эти звуки не понаслышке. Это страшные звуки, мой личный кошмар, моя фобия!
– Посиди с ним, – передаю Саньку бабушке, а сама мчусь в другую комнату, где оставила дорожную сумку.
Рыскаю среди вещей и вскоре нахожу нужную коробочку. Достаю оттуда ректальные свечи, облегчённо вздыхая. Как хорошо, что я их взяла! Не думала, что они пригодятся, но на всякий случай подстраховалась.
Следующие полчаса я не отхожу от сына ни на минуту. Пою тёплым чаем, слушаю дыхание. Боюсь!..
– Бабушка, мне нужен детский врач! – обращаюсь к бабуле, когда она заходит в комнату.
– У нас нет педиатра. Есть только фельдшер.
– Хорошо, зови его.
Бабушка уходит, а через полчаса возвращается с фельдшером. Я вкратце объясняю, что произошло и прошу «послушать лёгкие» стетоскопом. Всё подтверждается.
– Вам нужно в районный центр, в больницу, – произносит фельдшер после всего. – Собирайтесь. Я буду вас сопровождать.
Дальше туман. Я делаю всё на автомате. Одеваю сына, собираю сумку. Руки дрожат, ноги ватные, но я не имею права паниковать. Ни в коем случае не могу! Страшно? Да. Всегда, когда Санька болеет – мне страшно, а здесь, в деревне, страшнее в разы!
Глава 77
Дина
На третий день лечения у меня заканчиваются деньги. Вроде бы, я брала с собой достаточно, но цены на лекарства баснословные! Попросить у бабушки не могу, да и как? Не дозвонюсь же! Она приедет ко мне только послезавтра, а деньги нужны уже. У мамы с финансами туго. Перед поездкой в деревню, я сама лично дала ей половину «отпускных», чтобы она заплатила за коммуналку и купила себе лекарства, которые ежедневно принимает, вот уже, как последние десять лет.
Скрепя зубами, я решаюсь набрать его. Не хочется, но, что поделать? Моя гордость и обида – ничто, по сравнению с сыном. Санька – самое важное в моей жизни, точнее, он и есть вся моя жизнь!
Я набираю номер Дамира и жду, слушая в трубке томительные гудки.
Он принимает вызов, но, когда, на том конце провода я слышу женский голос, меня прошибает холодным потом. Кладу трубку, так ничего и не сказав. Кто это был? Жена, любовница?! Плевать. Это был не он! Осознание этого факта больно ранит моё сердце. Я впервые решила попросить его о помощи и безрезультатно!
Злюсь. Очень сильно злюсь на Дамира! Бранные словечки так и крутятся в моей голове, а руки так и сжимаются в кулаки. Сволочь! Ну, как так, а? Говорил, рад сыну, любит его, а сам... Где он сам? После того, как бросил меня, не позвонил и не пришёл ни разу! Да понятно, что я уехала в деревню. Но кто хотел, тот меня нашёл, а он... Видимо, не хочет.
Мне удается занять денег у соседки по палате. Я покупаю лекарства, но только на сегодняшний вечер. Утром будет обход и новые назначения. Нет. Я должна найти деньги. Первыми моими мыслями было отнести золото в ломбард, но я запоздало осознаю, что всё своё золото оставила дома, в городе. Всё золото – громко сказано! Золотые сережки, доставшиеся по наследству от бабушки, и кольцо, которое подарил Давид на помолвку, – вот и всё моё золото.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Давид! Можно позвонить ему, но глупо всё это, неправильно. Я же его прогнала, попросила оставить меня в покое и?.. Вот так просто позвонить и попросить денег? Нет. Совесть не позволяет.
