Однако Бен с силой вырвался из ее рук и прокричал:
— Он меня ненавидит! — Слезы ручьем текли по его щекам. — Я знаю, он ненавидит меня! — И бросился вон из комнаты, по дороге с грохотом повалив стул. Следующим звуком был треск захлопнувшейся двери.
С тяжелым вздохом Адел также встала.
— Мне кажется, будет лучше, если я побуду с ним.
— Да, ему действительно сейчас нужен друг, — кивнула Элма.
Уже в дверях кухни Адел чуть задержалась и бросила долгий взгляд на сестру.
— Не понимаю, что за коса нашла на камень у Крея. А ты понимаешь?
Пока Элма раздумывала, Адел уже след простыл. Но даже если бы младшая сестра ожидала ответа, вряд ли бы его получила: Элма не знала, что сказать. Поставив на место упавший стул, она уселась на него, чувствуя себя эмоционально опустошенной. Что-то было не так в этом странном доме. Ведь Крейтон мог быть таким теплым и отзывчивым, она знала это наверняка, — его поцелуй не был поцелуем бесчувственного эгоиста! Откуда же тогда такое странное отношение к сыну?
Почему же со стороны все выглядело именно так, как сказал Бен: отец ненавидел своего сына? Нет, это просто невозможно. Элма вспомнила портрет в рамке над кроватью Крейтона — тот безусловно любил свою семью! Это скорбь по погибшей жене разъедала душу Крейтона Кеннета, а вовсе не ненависть к сыну. И вместе с тем было очевидно, что отец не предпринимает усилий, чтобы приблизить к себе сына. А что, если сын так остро напоминал ему жену, что даже видеть его было для Крейтона мукой? Но, как бы то ни было, ничто не могло послужить ему оправданием.
Сидя за столом в полном одиночестве, Элма размышляла над вопросом, не дававшим ей покоя: только ли горе по умершей жене является причиной необъяснимого поведения Крейтона? Или есть еще что-то? Правда, Люси сказала, что он был слепо предан Мелли, а Элме приходилось слышать о людях, которые так и не смогли пережить утраты любимого или любимой.
А как же объяснить тот момент во время их поцелуев на берегу, когда ей пришло в голову, что, может быть, его останавливает чувство вины перед памятью жены? Он тогда уверил ее в обратном. Что же тогда мучило его, если не горе и не чувство вины?
Звон колокола, донесшийся издалека, произвел на Элму впечатление бомбы, разорвавшейся прямо над ухом. Вскочив как ошпаренная, она во второй раз уронила несчастный стул.
Звук был в новинку для нее, и молодая женщина поспешила к входной двери. Что бы это могло значить? Как только она выбежала на веранду, чтобы оглядеться, то услышала за спиной тяжелый топот мужских ботинок. Чисто инстинктивно она посторонилась, пропуская несущегося по направлению к деревне Крейтона, успев только прокричать ему вслед:
— Что случилось?
— Тревога. Что-то с рыбацкой лодкой, — донес его ответ ветер.
— Я могу чем-то помочь? — выкрикнула Элма, но тщетно: Крейтон уже успел отбежать довольно далеко от дома и просто не услышал ее.
На крыльце появились Бен и Адел.
— Мы поможем ему, — заверил ее Бен. — Пока.
— Нет-нет, — запротестовала Элма, борясь с паркой. — Я с вами. Моя помощь может потребоваться.
— Тогда захватите кофе, — посоветовал Бен.
Ну конечно! Что бы там ни стряслось, в любом случае людям понадобится тепло.
— А вы двое возьмите одеяла, — скомандовала она.
Оба подростка замерли, уставившись друг на друга, а затем без единого слова вернулись в дом.
— Отличная мысль, — произнес Бен тем уверенным, не допускавшим возражения голосом, который, очевидно, перенял от отца. — Адел, возьми одеяла в чулане. А я захвачу полотенца.
К тому времени когда они упаковали одеяла и полотенца в старую полиэтиленовую занавеску из душевой, Элма успела наполнить дымящимся кофе огромный термос.
— Как ты думаешь, Бен, что случилось? — спросила она на бегу.
— Наверное, рыбацкая лодка перевернулась и разыскивают тех, кто оказался за бортом.
— О нет! — Элма бросила взгляд на поверхность океана, которая морщилась от сильного ветра, словно спина чешуйчатого дракона.
— В деревне есть спасательный бот, и еще два — два с половиной часа будет светло, — объяснил Бен. — До сих пор никто еще не утонул. Дай Бог, чтобы и сегодня обошлось.
Когда они достигли крошечного причала, на нем уже толпилась вся деревня. Команда спасательного бота, старой посудины на паровом ходу, состоящая из крепко сложенных опытных мужчин и нескольких подростков, была готова к отплытию.
Элма быстро отыскала взглядом Крейтона, отвязывавшего носовой канат. Как только двигатель явил первые признаки жизни, на борт тут же вскарабкались молодые деревенские парни.
Бен бросил свою поклажу на доски пристани и вознамерился присоединиться к отплывающим, но был остановлен могучей отцовской рукой.
О чем они говорили, Элма не слышала, но по выражению лиц поняла, что это была далеко не мирная беседа. Подойдя ближе, она ухватила только последние фразы.
— Но, папа, там полно ребят моего возраста!
— Ты не здешний, — твердо ответил Крейтон. — Эти парни выросли на море. У меня нет времени на дискуссии, Бен. Ты не поедешь!
С этими словами он столкнул на пристань трап, и бот отчалил. Элме было видно, как поникли плечи Бена от стыда за столь резкий отказ — да еще у всех на виду! Мальчик в отчаянии закрыл лицо ладонями.
А через секунду разразился настоящий ливень. Элма уже успела узнать у местных, что из-за сильной качки две лодки перевернулись, и три рыбака оказались в воде. Один был тут же подобран третьей лодкой, а двух других пока не удалось найти. Ко всему прочему ледяной дождь превращал спасательную экспедицию в предприятие более чем рискованное, отчего столпившиеся на пристани заметно нервничали, с надеждой всматриваясь в неспокойное море.
Элма и Люси прижались друг к другу под брезентом, который догадались захватить с собой. Муж Люси, Рон, был одним из тех, кого до сих пор не нашли, и сейчас, сидя на складных стульях, заботливо предложенных кем-то, две женщины молча вглядывались в горизонт, не в силах произнести ни слова. А малыш Билли недовольно ворочался на коленях матери, закутанный в одеяло, принесенное Беном и Адел.
Смахнув дождевые капли с лица, Элма поежилась, чувствуя себя совершенно беспомощной. Устремив взгляд на море, она молилась про себя, чтобы спасательная миссия оказалась удачной, попутно проклиная того, кто наслал на них этот ужасный дождь. Вдруг ей показалось, что за сплошной пеленой ливня она видит что-то призрачное, приближающееся к берегу.
— Это что, лодка? — слабым голосом спросила она.
Люси кивнула, не в силах даже убрать мокрые волосы, залепившие ее лицо. Конечно, она заметила суденышко еще раньше, но промолчала.
