для меня – никто, и если как-то помешаешь работе в этом отделе, я помешаю твоей!
Он захлопнул за собой дверь, тяжело дыша. Часть его винила себя за такую строгость с младшим по званию – тем более Тодд был всего лишь временным сотрудником. Но все-таки этот мелкий говнюк перешел все границы. Крейг не собирался позволять кому-либо так обращаться с Люпой. Хлопать дверью, впрочем, было слишком драматично. Он никогда не был хорош в конфронтации: либо полностью избегал ее, либо чрезмерно компенсировал, ведя себя как хулиган. Он не собирался извиняться – его чувства были искренними, и он хотел, чтобы Тодд немного его боялся, но он открыл дверь, чтобы показать: все должно оставаться в профессиональных рамках.
Консультант исчез.
Крейг вышел из офиса и огляделся. Рабочее место Люпы пустовало, как и коридор.
«Может быть, – подумал Крейг, – Тодд пошел жаловаться Патову».
Может быть.
Но, возможно, он последовал-таки за Люпой на обед.
* * *
В восемь часов в отделении неотложной помощи для всех смен – выходных и будних – собирались поговорить о Пэм. Энджи опоздала на встречу, ведь Крейгу нужно было рано бежать на работу для разрешения текущей проблемы и ей пришлось для начала самой отвезти Дилана в школу. Когда она пришла с опозданием почти в пятнадцать минут, встреча уже началась и все тут же обступили ее, спеша услышать ее версию произошедшего.
Консультанта нигде не было видно, и Энджи задумалась, был ли он приглашен на встречу. Отделение неотложной помощи официально открывалось только в девять – весьма вероятно, никто не сказал ему прийти пораньше. Оно, конечно, и к лучшему. Без этого типа поблизости Энджи чувствовала себя комфортнее.
Вскоре она выяснила, что Пэм вчера пригласила на встречу только ее одну, и стала думать, что послужило тому причиной. Еще большую путаницу внес тот факт, что, по словам доктора Башира, уточнившего вопрос у коронеров, факт смерти был констатирован в 16:00, за целый час до звонка Пэм. Полиция все еще пыталась сопоставить это с историей Энджи, и на короткую ужасающую секунду она задалась вопросом, означает ли это, что она станет подозреваемой. Однако едва Энджи озвучила свои опасения, ее коллеги наперебой бросились ее успокаивать.
И она успокоилась. Немного.
Почему все-таки Пэм позвонила именно ей?
Или это была вовсе не Пэм?
Теперь она попыталась вспомнить, было ли в услышанном в трубке голосе что-то не так. Хоть малейшая примета, указывающая на разговор с кем-то другим. Уверенности не было. Если различия и были, то слишком неуловимые. Энджи глубоко вздохнула. Какой-то странный случай. Подозрительный. Не только медсестры, но и врачи нервничали из-за него. До тех пор, пока в отчете коронера не будет указана конкретная, рациональная и легко объяснимая причина смерти, кончина Пэм останется загадкой, а никто здесь загадок не любил. Энджи подумала об испуге на лице мертвой начальницы – и поежилась.
Консультант вошел, нервно моргая при виде собравшейся толпы. Было ясно, что он напуган их присутствием и не знал, как на это реагировать. По выражению его лица Энджи поняла: он подумал, что попал на собрание, где, вероятно, обсуждали его.
Моррелл попытался улыбнуться.
– Привет, – нервно поздоровался он.
Энджи решила сразу сказать обо всем.
– Пэм мертва, – выпалила она.
Теперь он выглядел растерянным.
– А? Э-э… – Он глубоко вздохнул. – Что?
– Я нашла ее. Она позвонила мне сообщить о собрании сотрудников. Но она позвонила только мне, а когда я вошла в офис, то обнаружила ее мертвой.
Консультант выглядел испуганным.
– Вы же не думаете, что я несу за это ответственность?
– Нет, – заверила его Энджи. Она услышала сдавленный смех медсестер, и, хотя ее тоже подмывало ухмыльнуться, ей стало жаль консультанта. – Никто не думает, что вы как-то связаны с делом, мистер Моррелл. На самом деле, вероятно, это был сердечный приступ или инсульт…
Вероятно.
Без Пэм их собрание напоминало плавание без капитана. Врачи были погружены в собственные мысли, многие просто таращились в телефоны, а медсестры снова и снова обсуждали малейшие детали рассказа Энджи. Сегодня здесь ничего не решалось, и Энджи ушла при первой возможности. Ей нужно было проветрить голову.
Пришло время открытия отделения неотложной помощи, и снаружи уже выстроилась очередь пациентов. Точно ли это Пэм звонила вчера вечером? Эта мысль преследовала ее. Сейчас Энджи была еще менее уверена, чем до встречи. Ни один из вариантов не казался правдоподобным. Либо Пэм солгала ей, позвала ее на тайную встречу один на один и за это время умерла, либо намеревалась позвать-таки всех, но успела позвонить только ей перед смертью.
Либо это сделал кто-то. Убил Пэм, а затем позвонил, притворившись ей.
Почему последний сценарий казался наиболее вероятным? Зачем кому-то так делать? Выходит, убийца хотел, чтобы тело поскорее нашли? Или Энджи тоже была мишенью и лишь по воле случая избежала смерти?
Каждое предположение вызывало больше вопросов, чем давало ответов.
В здании висели внешние камеры видеонаблюдения, одна из них – в приемном покое. Если что-то и могло пролить свет на события прошлой ночи, так это записи с них. Их почти наверняка уже проверила полиция, но у Энджи появилось искушение заехать в участок и поинтересоваться, смогут ли там что-то сказать по этому поводу.
А в офисе Пэм были камеры? В смотровых палатах точно не было – по соображениям конфиденциальности пациентов, но где они могли стоять еще? Раньше у нее никогда не было причин подмечать такое или проверять целенаправленно.
Вернувшись домой, Энджи ощутила беспокойство. Она хотела позвонить Крейгу, но у него сегодня и своих проблем скопился целый ворох. Тогда она созвонилась со своей подругой Ирмой, но Ирма была занята уходом за больной синдромом Альцгеймера матерью и смогла пообщаться лишь несколько минут.
Через несколько секунд после завершения их разговора зазвонил телефон, и Энджи ответила.
– Привет! – поприветствовал веселый записанный голос. – Спасибо за участие в нашем опросе по контролю качества «Счастливой Семерки».
Это были консультанты службы неотложной помощи.
– Чтобы продолжить на английском языке, нажмите кнопку «один»…
Она нажала.
– Используя тональный режим телефона, укажите, работаете ли вы в государственной больнице, частной практике или отделении неотложной помощи. Нажмите «один», если вы работаете в больнице. Нажмите «два», если вы рабочий частной практики. Нажмите «три», если вы работаете в отделении неотложной помощи.
Энджи покорно вдавила «три».
– Пожалуйста, введите почтовый индекс учреждения неотложной помощи, в котором вы работаете, а затем знак решетки.
Энджи так и сделала.
Последовала пауза и щелчок, прежде чем записанный голос заговорил снова:
– Следующие вопросы относятся к консультанту,
