Читаем без скачивания Дилемма - Алексей Макеев

Когда стих грохот выстрелов, Гуров услышал, как где-то в глубине дома хлопнула дверь и затопали сапоги. Видимо, Поляков забрался в квартиру и открыл входную дверь.

– Игнатьев! – крикнул он. – Не усугубляй! Ты же разумный человек. Игра проиграна. Я здесь не один. Тебя все равно возьмут.

– Сначала я порву глотку тебе, праведник! – прорычал из-за двери Игнатьев. – Жалко, что я не сделал этого сразу. Ошибся!

– Нет, тут-то ты как раз все сделал правильно, – возразил Гуров. – Это сейчас ты валяешь дурака. На пожизненное целишь?

Игнатьев промолчал, и это насторожило Гурова. Он вскинул пистолет – и вовремя. Игнатьев тоже услышал посторонний шум и решил форсировать события. Он ворвался на кухню и вскинул пистолет. Но Гуров был уже готов. Он выстрелил раньше.

Пуля ударила Игнатьева в правую руку, чуть повыше локтя. Он вскрикнул и выронил пистолет. Но даже после этого он не сдался и попытался перехватить оружие другой рукой. Но в этот момент на кухню вбежали Поляков, Макаров и даже старлей Иванчиков. Игнатьев исподлобья посмотрел на них, выругался сквозь зубы и бессильно осел на пол.

– Ладно, жрите! – сказал он с ненавистью.

Поляков неуверенно оглядел ссутулившуюся фигуру своего начальника, но потом все-таки решительно наклонился и подобрал его пистолет.

– Зря вы так, Виктор Николаевич! – сказал он. – А убили бы кого?

– Ты, Поляков, уже учить меня начинаешь? – дрожащим от злобы голосом спросил Игнатьев. – Что зря, а что не зря? А мне вот кажется, что зря ты все это затеял. Думаешь, московские ребята тебя за твои подвиги в столицу возьмут? Не надейся!

– Мне и здесь хорошо, – пробормотал Поляков.

Он испытывал сейчас заметную неловкость оттого, что ворвался в квартиру начальника. Однако было видно, что отступать он не намерен, несмотря ни на какие обстоятельства. Следователь Макаров чувствовал себя куда увереннее. Не обращая внимания на хозяина, он прошелся по кухне, несколько раз хмыкнул и присел возле лежащего на полу человека. Тот был без сознания. Однако Макаров проверил у него пульс и распорядился:

– Ну-ка, Иванчиков, плесни на него водичкой!

Старлей выполнил приказание, и человек зашевелился. Потом он сел, обвел глазами комнату, людей, в ней находившихся, и, увидев Игнатьева, сказал злорадно:

– Что, и тебя повязали, сука? Не вышло по-твоему?

Он обернулся к следователю, в котором угадал главного, и сказал:

– Он убить меня хотел. Меня убить, а деньги, которые я за товар получил, забрать. Не свой процент, а все, что шведы дали. Свалить хотел раньше, чем вы его повяжете. Не вышло! Вместе на нары пойдем, ментяра!

Он откровенно радовался такой удаче. Со стороны все это выглядело несколько странно, но Гуров в каком-то смысле понимал бедолагу-курьера. Без денег возвращаться к своим хозяевам для него было равносильно самоубийству. А Игнатьев, поняв, что земля под ним зашаталась и нужно бежать, сообразил, что деньги лишними не бывают, и попытался отобрать у курьера выручку. Произошла схватка, в которой все шансы были на стороне Игнатьева, и, опоздай Гуров еще на несколько минут, курьера уже не было бы в живых.

– А где деньги-то, любезный? – поинтересовался Макаров.

– В соседней комнате лежат, – буркнул курьер. – Я когда понял, что эта падла задумала, я бабло из чемодана вытряхнул. Пусть, думаю, поползает… Честно скажу, надеялся, что под шумок его замочу, пока он деньги собирает. А он сам меня чуть не замочил. Специалист!

– А ты на кого работаешь? – спросил Макаров. – Кто у тебя хозяин?

– Хозяин далеко, – махнул рукой курьер. – Вам не достать.

– А мы попробуем, – невозмутимо ответил следователь.

– Один уже попробовал, – презрительно кивнул курьер в сторону Игнатьева. – Купили с потрохами!

Следователь иронически посмотрел на него, потом на Гурова и сказал:

– Всех купить – даже ваших денег не хватит. Верно, Лев Иванович?

– За всех не скажу, – ответил Гуров. – Но в присутствующих уверен.

– А взглянуть все-таки любопытно, – сказал Макаров. – Из-за чего тут драчка такая образовалась. Ты, Иванчиков, оформи этих двоих в наручники, ты, Поляков, в дежурную часть звони, а мы со Львом Ивановичем пойдем посмотрим на сокровища.

Они вышли в коридор, зажгли свет и вскоре нашли комнату, про которую говорил курьер. Это была, видимо, спальня. Стояла тут кровать, ночник на тумбочке и напольные старинные часы, и больше ничего в комнате не было. Но зато весь пол был усыпан пачками стодолларовых купюр. На кровати валялся выпотрошенный чемоданчик. Макаров присвистнул.

– Вовремя мы, Лев Иванович. Эти деньги Игнатьев себе на дорогу забрать хотел. Так, судя по количеству, далеко бы он уехал!

Гуров посмотрел на него и подмигнул.

– Ну, от нас с тобой хрен уедешь! – сказал он.

Лязгнула дверь, и в тамбур ввалился слегка нетрезвый и ликующий Грязнов. Галстук на нем был приспущен, дорогой пиджак расстегнут, лицо сияло. Он влюбленными глазами уставился на Гурова, медленно тянувшего сигарету, которую стрельнул у соседа по купе, и всплеснул руками:

– Лев Иванович! – проникновенно сказал он. – Скольким я вам обязан – это страшно подумать! Вы спасли человека!

– Расслабьтесь, – сказал Гуров. – Честно говоря, мне не очень хочется обо всем этом вспоминать. Будем считать, что ничего не было, ладно?

– Как это не было? – ужаснулся Грязнов. – Я погибал! Моя судьба висела на волоске! А работа нескольких лет и десятков людей? Этого тоже нельзя сбрасывать со счетов… И что же теперь? Я опять на коне! Мы заключили крайне выгодные для нас контракты, руководство страшно довольно – жизнь продолжается! И все благодаря вам! Я приношу вам свою искреннюю и горячую благодарность! Я у вас в неоплатном долгу!

Грязнов подходил к Гурову с благодарностями уже в десятый раз и уже порядком надоел. Гуров тоже благодарил – судьбу за то, что места у них с Грязновым были в разных купе, иначе бы поездка домой оказалась настоящей пыткой.

История с курьером поломала все первоначальные планы. В интересах открывшегося следствия Гурову и Крячко пришлось задержаться в Болеславле на несколько дней, и обратно они выехали уже после закрытия форума разработчиков и издателей компьютерных игр, то есть уже в компании с Грязновым и его коллегами. Если совсем точно, то поездом поехал один Гуров, а Крячко примерно в то же время отправился в путь на своем верном «Мерседесе», заявив, что будет встречать Гурова в Москве на вокзале. Гуров после всей этой истории немного устал и не испытывал никакого желания трястись на продавленных пружинах престарелого лимузина.

Но он не учел, что Грязнов отравит ему все путешествие. Тот ловил его в разных концах поезда, дышал на него дорогим вином и изливался в бесконечных благодарностях. Гуров уже начинал подумывать, не обратиться ли ему к коллегам Грязнова и не рассказать ли им, что на самом деле произошло в Болеславле с Владимиром Леонидовичем. Другого выхода остановить это поток благодарностей просто не было. Но жалость в конце концов взяла верх, тем более что до Москвы оставалось уже совсем немного.

Куда с большим удовольствием Гуров бы разделил компанию со Славиком Дудниковым. Но Славик пропал сразу же, как только Гуров разорвал у него на глазах «чистосердечное признание». Это случилось на следующий день после ареста Игнатьева. Славик тоже пришел в восторг, прослезился, бросился обниматься, а потом исчез, как в воду канул. Ни Гуров, ни Крячко его больше не видели. По мнению Гурова, было бы гораздо лучше, если бы куда-нибудь исчез Грязнов, но в жизни редко бывает, чтобы исполнялись все твои желания.

Грязнов торчал в тамбуре до тех пор, пока Гуров не затушил окурок и не спрятался от него в купе. А через полчаса они уже подъезжали к перрону Киевского вокзала. Гуров заранее снял с полки свой чемодан и потихоньку перебрался в соседний вагон, чтобы сбить с толку Владимира Леонидовича. Знакомством с этим человеком он был уже сыт по горло. Но вышло опять не так, как ему хотелось.

Когда поезд остановился и поток пассажиров хлынул на перрон, Гуров взял чемодан и пошел к выходу. Его занимали сейчас вопросы – успел ли полковник Крячко реализовать свои дерзкие планы, и увидит ли Гуров его на вокзале. Гуров был уверен, что драндулет Крячко на этот раз непременно сломается в дороге.

Каково же было его изумление, когда на перроне он увидел не только самодовольно ухмыляющегося Крячко, но и еще двоих высоких седовласых мужчин. Один из них был ему очень даже знаком – сумрачно хмуря брови, навстречу Гурову шел генерал Орлов. А рядом с ним, отчетливо прихрамывая, шагал еще один человек с явно военной выправкой, с немолодым суровым лицом. За спиной этого человека, глуповато улыбаясь, маячил не кто иной, как господин Грязнов.

– Ну, здравствуй! – пророкотал Орлов, протягивая Гурову руку. – Покуролесили вы с Крячко от души, знаю! Дать бы вам по строгачу, но сам виноват. Нельзя вас из поля зрения выпускать…