Читаем без скачивания <4D6963726F736F667420576F7264202D20D4E8EDCFEEF0F2C0F0F2F3F02DD2EEEAE8EE2E646F63> - Admin

неожиданно порадовал. Вновь появился шанс разбить русских по частям, на что в штабе

Соединенного флота уже почти и не надеялись. С учетом того, что новые броненосцы русских

пока находятся в Артуре, и, судя по всему, к выходу не готовятся, можно было попытаться

решить обе задачи: «отгрызть» изрядный кусок русского линейного флота и перетопить

царские гвардейские полки, столь насолившие на перешейке армейцам...

***

Против ожидания Руднева, на протяжении первых ста миль пути их почти никто не

встретил. Ну, не считать же за комитет по встрече японский вспомогательный крейсер,

который успел спрятаться в Циндао, откуда уже в вечерних сумерках он отправил телеграмму

Того о проходе русской эскадры на юг, подтвердив ее состав. Но еще до того как телеграмма

японского разведчика кружным путем через Шанхай и Нагасаки дошла по кабелю до своего

адресата, информацию об этом контакте получил и адмирал Макаров. Ее отстучал в эфир

телеграфист «Громобоя», а ретранслятором выступила мощная телеграфная станция флагмана

немецкой азиатской эскадры, броненосного крейсера «Фюрст Бисмарк», что было сделано в

рамках определенных тайных договоренностей на высшем государственном уровне.

На следующее утро рейды Артура были пусты. Макаров и Рейценштейн так же вышли в

море, прихватив с собой «Буракова» и шесть больших мореходных эсминцев. Но вот об этом

японская разведка смогла доложить по инстанции только через двое суток. Такой сбой в ее

работе был вызван полной недоступностью телеграфа, «глушением» любой исходящей

«морзянки» искрой «Амура», арестами нескольких разведчиков, произведенными русской

полицией, и задержанием дежурными канонерками семи вышедших в море рыбацких джонок.

Между тем Чухнин продолжал движение на юг. Строго по плану, что положительно

характеризовало как профессионализм разрабатывавших его офицеров, так и общий уровень

подготовки флота, около 19:00 к конвою присоединились пришедшие от Шанхая крейсера

Грамматчикова. Первая половина ночи прошла спокойно, и лишь около 03:30 на «Новик»

вылетели неизвестные миноносцы. Потом «Очаков», преследуя неизвестный пароход по

курсу конвоя, ранним утром обнаружил на восточном горизонте пару силуэтов чужих

военных кораблей и вернулся. Японцы были неподалеку и постоянно переговаривались по

телеграфу. Становилось ясно, что бой неизбежен.

Часов в десять утра на левом крамболе появилась пара вспомогательных крейсеров

японского флота. Посланные отогнать их «Новик» с «Богатырем» через сорок минут

доложили об обнаружении идущих отдельными отрядами «гальюнов»13 с «Токивой»,

«Ивате», «Идзумо», «Адзумой» и «Якумо». Кроме них наблюдатели-воздухоплаватели с

«Руси» заметили два отряда японских бронепалубных крейсеров, а несколько севернее еще

один отряд больших кораблей.

Вице-адмирал Чухнин получив «квитанцию» на свое донесение от штаба Макарова на

«Потемкине» приступил ко второй части плана. «Русь» быстро опускала демаскирующий

положение колонны транспортов аэростат, а ее суда разворачивались «все вдруг» на 16

румбов. Перестраивались и боевые отряды: броненосцы Чухнина поближе к транспортному

каравану, а пеленгом от них и ближе к приближающемуся противнику – эскадра Руднева.

Скорость конвоя была поднята с 8-и до 10-и узлов.

Вскоре крейсера получили приказ вице-адмирала доразведать диспозицию вражеского

флота. При этом командовавий «Новиком» Балк, который сменил на его мостике фон Эссена,

переведенного по приказу Макарова на «Цесаревич», заставил Руднева изрядно понервничать.

«Новик» передав флагами и телеграфом информацию о замеченных им кораблях противника,

резко ускорился и, неся у форштевня белопенный бурун, пошел на сближение с Камимурой.

Балк явно пытался разобрать, что именно скрывается в облаке дыма на юго-востоке, и если

это колонна броненосцев Того, то каким строем и в каком порядке мателотов они идут.

Учитывая, что каждый из японских броненосных мастодонтов мог утопить «Новика»

одним-единственным снарядом главного калибра, Руднев немедленно приказал поднять Балку

флажный сигнал: «Занять место по боевому расписанию. В огневой контакт с противником не

вступать!» Ответом стали два флажка, означавшие "Не могу разобрать", поднятые «Новиком»

еще до того, как флаги на «Громобое» дошли до середины фок-мачты.

Пока Петрович рвал и метал на мостике своего флагмана, Балк пытался вспомнить, что

именно ему и остальным командирам кораблей Руднев рассказывал об "охоте за зайцами".

Или за залпами? Ах да, точно за залпами. Вроде так: "если залп противника ложится

недолетом, то дистанцию надо сократить, тогда поправка приведет к перелету в следующем

залпе". Ну, вроде логично, особенно при стычке с более сильным противником...

Что ж, посмотрим, будут ли после этой корриды господа офицеры и дальше смотреть

свысока на "кэпа самого лихого буксира эскадры". Назначение вместо любимого Эссена

нового, недавно произведенного в чин кавторанга командира, многие на «Новике»

восприняли с откровенным неудовольствием. Хотя сам Эссен и наезжал почти каждую

неделю, и каждый раз весьма благоволил Балку, но... Только бой мог показать, будет ли

новый командир достойной заменой героического предшественника, превратившего свой

крейсер второго ранга в главную проблему всех японских миноносников. Именно этим Балк и

планировал сегодня заняться… Звякнул машинный телеграф, и переговорная труба донесла

до младшего инженер-механика Жданова спокойный голос «первого после Бога»:

13 «Фусо» и «Конго», именно так, в честь геройски погибших при удачной попытке закупорить входной

фарватер Порт-Артура старых кораблей, японцы назвали два своих новых броненосца. В девичестве и в

нашей истории носивших имена «Свифтшур» и «Трайэмф».

- В машинном: ход до полного! Минут двадцать будем бегать переменными ходами,

Борис Владимирович, так что будьте внимательны, играть нам надо без ошибок…

После того, как японцы открыли по «Новику» огонь, Балк вышел из рубки на крыло

мостика, закурил сигарету, и невозмутимо приказал сигнальщикам:

- Братцы, не забывайте считать сколько снарядов эти черепахи по нам выпустят, - А

затем, оценив падение первого пристрелочного залпа, скомандовал уже рулевому, - лево на

борт три румба!

Следующую четверть часа «Новик» под командованием бородатого хулигана форменно

издевался над Второй боевой эскадрой японцев. Он то увеличивал скорость до максимума, то

снова снижал ход, попеременно кидаясь влево и вправо. Старарт крейсера лейтенант Зеленой

вынужден был в конце концов признать - вести огонь с корабля, постоянно выписывающего

циркуляции переменного радиуса на такой скорости - глупо. Но ведь и японцы из-за этого

никак не могут пристреляться и начать стрельбу на поражение.

За время этих метаний «Новика», колонна Того приблизилась достаточно, чтобы Балку и

стоявшим вместе с ним на мостике Порембскому и Штеру удалось ее рассмотреть до того, как

опадание шестидюймового снаряда, разнесшего в щепки единственный оставшийся на борту

катер, напомнило Балку, что разведданные мало добыть. Их еще необходимо было доставить

своему командованию. Он обратил, наконец, внимание на подающиеся с «Громобоя»

сигналы, и "послушно" отбежал в кильватер отряда крейсеров. Сблизившись с флагманом

Второй броненосной эскадры, с «Новика» как ни в чем не бывало отсемафорили: "Имел

контакт с противником. Неприятель потратил сорок восьмидюймовых и двести снарядов

среднего калибра. В колонне броненосцев головным «Микаса», всего пять кораблей".

После того, как с «Громобоя» с минутной задержкой последовал ответ: "адмирал

выражает свое удовольствие команде «Новика» и обещает оторвать голову его командиру",

третейским судьей выступил вице-адмирал Чухнин: сначала на фалы фор-стеньги его

«Святителей» неторопливо поднялись и лаконично развернулись флаги первого сигнала:

«Новику»: Сделано хорошо!» А затем второго – «Новику» и истребителям: ваше место по

траверзу флагмана, неподбойный борт, пять кабельтов»…

Итак, карты сданы. Противники видят друг друга. Орудия пока смолкли. Даже ветер

стих. Даже Солнце не слепит. Лишь шипит и плещет вдоль борта мутноватая, холодная вода

Желтого моря. И есть еще несколько минут, последних минут, чтобы мысленно помолиться.