Но с того времени, как оборвалась радиосвязь с Землей, мы почувствовали себя гораздо дальше от Родину. Ведь раньше каждый день, да и по нескольку раз в день, мы слышали голос Земли, знали, что за нами заботливо следят и всегда, в случае нужды, помогут. А теперь…
В репродукторе слышен лишь назойливый треск и грохот разрядов, будто десяток барабанщиков беспорядочно колотит в оглушительные барабаны.
Мы теперь даже не пробуем включать радиоприемник. Только Ван Лун, человек очень настойчивый, каждый день все же пробует отыскать в грохоте разрядов голос Земли, но репродуктором о'н не пользуется, а включает наушники. Конечно, ему не удается ничего услышать, кроме треска и шума космического излучения, однако Ван Лун снова и снова слушает Землю, и не только слушает, но и пробует связаться с нею.
— Зачем вы это делаете, Ван? — удивленно спросил его как-то Вадим Сергеевич. — Ведь ясно, что Земля вас не услышит. Если до нас не доходят сигналы мощных земных радиопередатчиков, то как можно думать, что до Земли дойдут сигналы нашей слабенькой радиоустановки? Напрасная работа!
Ван Лун невозмутимо ответил:
— На Земле все дни и ночи слушают, ждут. Может, думаю, на несколько секунд услышат нас — уже хорошо. Там беспокоятся. Нам не надо беспокоиться. Земля в порядке. Мы знаем это без ее сигналов. Земля не знает, что с нами. Полагаю, надо пробовать.
— Да, вы правы, — сразу же согласился Сокол. — Даже одно-два слова, которые на Земле услышали бы от нас, успокоили бы Родину. Правильно, Ван, извините, не додумал!
Это бывает очень редко, чтобы Вадим Сергеевич так мирно и покорно соглашался, когда слышит возражения. Но Ван Лун, конечно, рассуждает верно.
А Николай Петрович — железный человек! Я бы на его месте давно не выдержала. Впрочем, ведь я об этом еще не писала.
Сейчас объясню все.
У нас есть еще один способ дать о себе весточку на далекую родную Землю. Я уже упоминала, что на астроплане есть маленькие почтовые ракеты. По плану работы экспедиции первую почтовую ракету мы должны отправить с документами, фото— и кинопленкой, записями и письмами на Землю на сотый день путешествия. И Николай Петрович ни за что не хочет нарушить этот срок. А как на Земле обрадовались бы нашей почтовой ракете! Особенно теперь, когда оборвалась радиосвязь!
Узнав о почтовых ракетах, я очень удивилась: как можно так нацелить маленькую ракетку, отправляемую с астроплана, чтобы она нашла в межпланетном пространстве далекую, затерявшуюся во Вселенной, Землю? Ведь мы не сможем поправлять ее курс на расстоянии, у нас нет таких сложных приборов. Да и с Земли ее не увидишь, она крохотная, всего около трех метров длиной. Пожалуй, почтовую ракету могли бы нащупать чувствительные земные радиолокаторы, но этому помешает все тот же поток космического излучения.
Я поделилась своими опасениями с Вадимом Сергеевичем (после того как я придумала резиновые присоски на каблуках, он почти перестал подсмеиваться надо мной, и у нас снова хорошие, отношения, хотя о «личном» он ничего не говорит — должно быть, потому, что о «личном» можно говорить только наедине, а тут мы все время вместе. Но поглядывает он на меня иногда совсем так, как это было еще на Земле). Сокол объяснил мне:
— Конечно, Галя, тут есть большая доля риска. Но я уверен, что почтовая ракета долетит до Земли.
— Почему?
— Да вот почему. Прежде всего ей будет дано по возможности самое точное направление. Затем ракета полетит не длинным полуэллипсом, а значительно более коротким маршрутом, почти прямо на Землю. Масса ракеты невелика, ракета может расходовать относительно мало горючего. Скорость ее, понятно, будет тоже очень мала, так как она полетит в сторону, противоположную нашему движению. Но как только ракета оторвется от нас и пролетит часть пути, она попадет в зону притяжения Земли — это будет направлять ее дальнейший полет. А стоит ракете выйти за пределы мощного потока космического излучения, ее сейчас же нащупают земные радиолокаторы и начнут управлять ею так, чтобы она попала именно туда, где ее ждут. Ракету направят, насколько я помню, в Черное море, чтобы сопротивление воды погасило ее скорость. А потом она всплывет, так как после израсходования горючего окажется втрое легче воды. Понимаете?
Вероятно, все это так. Но когда я думаю о громадном расстоянии, которое должна пролететь маленькая ракета, чтобы достигнуть Земли, у меня кружится голова.
Николай Петрович категорически отказался отправлять первую почтовую ракету раньше намеченного планом срока. Тут ничего не поделаешь: он — руководитель экспедиции, егэ слово — закон. И мы терпеливо ждем. тем более что до пуска первой ракеты по плану осталось уже несколько дней.
Первый этап нашего пути кончается. Венера сияет на черном небосводе как никогда раньше. Извержение вулкана давно закончилось — и вся поверхность темной части планеты по-прежнему стала одинаково пепельной. В ожидании дня пуска ракеты мы то и дело возвращаемся к постоянной теме разговоровотсутствию радиосвязи с Землей.
Сегодня после завтрака Ван Лун решил провести еще один эксперимент с радиоустановкой астроплана, которая помещается в навигаторской рубке. Он попросил меня взять запаснон радиоприемник (такой же, как в радиоустановке) и расположиться с ним у самой задней стенки общей каюты. Я должна была внимательно слушать передачу Ван Луна и отмечать изменения слышимости. А он будет постепенно уменьшать мощность передатчика, с тем чтобы установить, при какой степени такого уменьшения я перестану слышать передачу на этом маленьком расстоянии. Путем каких-то сложных и мало понятных мне вычислений Ван Лун потом установит, как далеко могут распространяться сигналы нашего передатчика в межпланетном пространстве при полной мощности, пока их не заглушит космическое излучение.
Мы достали запасной приемник на складе, и я устроилась с ним в конце общей каюты. Ван Лун отправился в навигаторскую рубку к передатчику, а я как можно точнее настроила приемник на его волну — ту самую, кстати, на которой работала всегда и Земля, посылая нам свои сигналы.
Сначала я хорошо слышала голос Ван Луна, хотя даже и на таком ничтожном расстоянии в наушниках сильно трещало. Потом Ван Лун начал уменьшать мощность передатчика. И сразу его голос стал ослабевать: он тонул в треске разрядов. Я аккуратно отмечала по секундомеру, как ослабевала слышимость. Бот голос Ван Луна уже едва-едва доносится до меня, я с трудом могу разобрать лишь отдельные слова. Наверно, дальше нет смысла слушать…
Все же я еще раз подправила верньеры настройки и решила слушать до тех пор, пока голос Ван Луна не исчезнет окончательно. А он терпеливо подавал сигналы, повторяя одни и те же слова, которые чуть слышно звучали в моих наушниках:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
