Читаем без скачивания Морские титаны - Александр Калантаев

— Я не могу отвернуть, подумайте о моей чести. — После чего, расплакавшись (!), все же отвернул! Этот поступок позднее стоил ему карьеры. Адмиралтейство, воспевавшее нетленные традиции легендарных адмиралов прошлого с Нельсоном, Хоу и Родни во главе, не терпело подобной нерешительности!

Однако Говард Келли был не из робкого десятка — его «Глостер» мчался за немцами, нервируя Сушона и путая ему все планы. Наконец адмирал не выдержал. Пройдя мыс Матапан, германский командующий решает отогнать «Глостер» огнем В полдень 7 августа «Бреслау» получает флажной сигнал флагмана, а в 13 часов 40 минут немцы открывают огонь с расстояния 50 кабельтовых (9,3 км). «Глостер» незамедлительно ответил. Легкие крейсера разошлись не на шутку, и в схватку вскоре вмешался «Гебен», вынудив Келли отступить. Но не потерять контакт!

Отойдя за пределы дальности тяжелых орудий, «Глостер» продолжил преследование. И только на траверзе Матапана, когда почти закончился уголь, коммодор Келли прекратил погоню и, развернувшись, пошел на Мальту. Сушон еще не знал, что опасные игры с Королевским флотом для него закончились. Курс его кораблей лежал в турецкие территориальные воды.

Адмирал Милн, дозаправив топливом свои линейные крейсера, вновь вышел в море. Шестое чувство подсказало командующему, что «Гебен» займется морским разбоем, топя транспорты Антанты, и настичь его будет лишь делом времени. Однако то самое чувство не подводило Милна только в одном — при игре в покер. Так, во всяком случае, считал Джон Фишер.

Англичане опаздывали, и их оплошность усугубила директива из Адмиралтейства, Там вдруг решили, что Австро- Венгрия вступила в войну и линейные крейсера Милна нужно срочно перегонять в Адриатику. Когда ошибка выяснилась, передатчик «Индомитейбла» принял радиограмму: «Войны с Австрией нет. Преследуйте «Гебен»». Но было поздно! Отрыв составлял более суток. Причем немцы так спешили, что даже не задержали французский пароход «Фригия», идущий из Стамбула в Марсель.

Утром 9 августа оба крейсера подошли к заливу Денуза. Приняв уголь с парохода «Богадир», Сушон стал ждать ответа на свой запрос «Можем ли мы войти в турецкие воды?» К 16 часам стал ясен ответ. В сопровождении двух турецких кораблей немецкая эскадра двинулась в пролив Дарданеллы. А 10 августа к Денузе подошел Милн. Два турецких офицера, прибывших на флагманский корабль британской эскадры, сообщили сногсшибательную новость: «Оба германских корабля куплены турецким правительством1» Теперь короткая средиземноморская эпопея превращалась в долгую черноморскую. Разумеется, не все было так просто. Западная историография (особенно англо–американская) трактует дальнейшие события, связанные с приходом «Гебена» в Константинополь, очень одиозно. Строится логическая цепочка — линейный крейсер пришел в Босфор, и Турция, получив такой козырь, объявила союзникам войну, перекрыв Проливы. Примерно такой же англосаксонской концепции придерживался известный писатель И. Бунич. В своем труде «Черноморская Цусима 1914 — 1921» он прямо указывает: «Какие же в итоге причины привели к гибели Черноморского флота? Конечно, огромную роль сыграло появление в Черном море немецкого линейного крейсера «Гебен»». Правда, Бунич позднее уточняет: «Однако несмотря на то многое, что сделал «Гебен» для обеспечения 4 черноморской Цусимы», говорить о ею решающей роли и триумфе, конечно, не следует».

Приблизительно такая же версия выдвигается и историками США. Бунич идет еще дальше, инкриминируя столь блестящий ход с прорывом кораблей зловещему авантюристу, финансисту и радикалу Александру Парвусу. Тому самому, кто курировал всю деятельность Ленина и его соратников, а позднее профинансировал переворот в октябре 1917 года. Глобальные авантюры этого зловещего человека заслуживают отдельного внимания, но именно его директивы Тирпицу и давление на германского посла Вангенгайма и сыграли, по мнению Бунича, решающую роль. Причем Парвус настаивал, в случае несогласия адмирала Тирпица в Берлине, дать радио лично Сушону и сообщить, что контр–адмирал нужен ему з Константинополе. Сейчас!

Просто детектив, не иначе. И что за «Цусима» такая приключилась с Черноморским флотом Российской империи с появлением германского линейного крейсера «Гебен» у берегов Константинополя?

Нет сомнений, что Турция в августе 1914 года была не в состоянии воевать. Терзаемая внутренними противоречиями, страна едва выпуталась из серии Балканских войн, приведших ее к экономическому и политическому коллапсу. Османская империя уже к 1912 году раскололась на несколько частей: в результате войны обрела независимость Болгария; Крит, Салоники и острова Эгейского моря отошли к Греции (кстати, этот очаг напряжения тлеет и сейчас); Италия захватила Триполи и Додеканезские острова. Британцы вовсю хозяйничали в Египте и аннексировали Кипр.

И Антанта, и Тройственный союз были заинтересованы в нейтралитете Турции. Другое дело, что шли они к этому разными путями. Об истории с линкорами, строившимися в Англии, мы уже упоминали. Правда, вездесущие и бесцеремонные британцы держали в Стамбуле свою военно–морскую миссию под началом адмирала Лимпуса. Его деятельность по возрождению турецкого флота была под стать чванливому уединению посла Великобритании в Порте сэра Луи Маллета. Последний не снисходил до общения и налаживания тесных контактов с правящими кругами страны, в которой он был аккредитован.

Немцы вели другую политику. Когда радикально настроенные младотурки мягко «задвинули» султана Гамида в результате политического переворота, к реальной власти в Константинополе пришла партия сомнительного толка с весьма обнадеживающим названием «Единение и прогресс» с несколькими авантюристами во главе. Прежде всего это были Энвер, Талаат, Кемаль, Махмед Шевкет и Джавид, еврейский финансист из Салоник. Тандем Джавида и Энвера играл решающую роль, сводя внешнюю политику Турции к роли неуступчивой невесты. Кто больше заплатит, с тем «красна девица с полумесяцем на платье» и будет. Младотурки выставляли страну на аукцион. И пока просвещенные умы Европы воротили свои чувствительные носы от выскочек и реакционеров, в Берлине решили их поддержать. Немцы «нашпиговали» турецкую армию своими советниками во главе с талантливым и предприимчивым генералом от кавалерии Лиманом фон Сандерсом.

В Турции родилось то самое ощущение беспомощности, которое и заставило страну обратиться к внешнему миру в поисках союзников. Выбор был невелик: Германия или Англия. Альянс с Германией был более очевиден, тем более сам кайзер ратовал за союз и мечтал поставить турецкую армию на ноги. Но немцев, увы, в Турции традиционно не любили. Досадная осечка. Тот же особый уполномоченный при американском посольстве в Константинополе Льюис Энштейн в своих записках утверждает, что турки всем иностранцам предпочитали англичан.

Расчет Энвера был точным — Англия была самой богатой страной мира, правила морями и среди своих союзников имела могучую Францию и не менее мощную Россию. С последней державой у османов была «вечная вражда», но главное — был мир. А воевать Турция, хоть с «Гебеном», хоть со всеми новейшими линкорами в составе своего флота, не собиралась. И прояви Лондон чуть больше энтузиазма, все сложилось бы иначе. Лондон «проявил»!

Когда младотурки прибыли на Альбион с предложениями союза, их вежливо, по–английски, выпроводили. Британцы поддерживали свергнутого «породистого аристократа» султана Г амида и иметь дело с путчистами не желали. Таким образом, Уайтхолл сам толкнул младотурков в объятия немцев. И тут кайзер делал ставку на своего посла фон Вангенгайма. Историк Алан Мурхед пишет об этом тевтонце: «Это был громадный человек, под два метра ростом, с круглой головой и пронзительными наглыми глазами, а вера его в кайзера была абсолютной. Это был человек одновременно и опасный, и образованный, и смешной: что‑то вроде животного в жестком панцире манер». В Берлине посла ценили столь высоко, что позволили говорить и совершать определенные действия от имени Германии (статус посла в ранге полномочного министра).

Имея такую характеристику, нуждался ли Вангенгайм в консультациях и советах Парвуса? Не исключено. Парвус- Гельфанд являлся финансовым экспертом турецкого правительства и играл при дворе заметную роль. Его вклад в германскую переориентацию Стамбула несомненно являлся весомым Неудивительно, что в начале 1915 года Гельфанд оказался в Берлине, где, поддержанный канцлером Бетман–Гольвегом, Яговым и Циммерманом, стал готовить свой проект сокрушения Российской империи с помощью большевиков. Но был ли его голос решающим в планировании морских операций и бегстве «Гебена»? Возможно, хотя главную роль здесь сыграл Вангенгайм Младотурок он стал обхаживать как несговорчивую невесту. И козырь у посла был весомый — военная миссия. Сандерс так вышколил полк турецких солдат, что когда те продефилировали прусским гусиным шагом перед членами правительства, у последних слегка отвисли челюсти. Особенно на фоне печальных воспоминаний о поражении от болгар и греков в Балканских войнах. Энвер, сам ярый поклонник германской военной школы (он был в свое время армейским атташе в Берлине), просто сиял! После подобного парада число немцев в миссии стало расти как на дрожжах. Послов (особенно русского) убеждали, что с окончанием обучения армии «германские консультанты» покинут страну.