Кстати, увлекательнейшие др.-греч. М. содержат немало сведений и по истории каменного века. Многочисленные М. об Артемиде, охоте и т.п. содержат сведения об эпохе мезолита в Европе. Пережитки каменного века в идеологии античной Греции можно видеть в поклонении камням: отдельным камням поклонялись как Эроту, другим — как Гераклу и т.п. Полифем — жестокий бог рождающегося скотоводства и земледелия, требующий человеческих жертвоприношений, напоминает неолитические времена. С возникновением земледелия связано обожествление земли, неба, солнца, рек, ручьев. Совместный пир рабов и господ на празднике бога Кроноса говорит о том, что М. о нем возник также в доклассовую эпоху. Период бронзы характеризуется многочисленными М. о домашних животных.
Но постепенно антропоморфизм вытесняет зооморфизм. С развитием старых и появлением новых средств производства количество богов возросло. В это время, очевидно, оформляется культ Зевса. Сопутствующие ему атрибуты — колесницы, металлические копья и пр. проявляются лишь во II тыс. до н.э. Борьба Зевса с Кроносом отражает борьбу культов старых мезолитических и неолитических богов с новыми божествами эпохи металла. Обращает внимание «поведение» богов: они часто ссорятся, обманывают друг друга, воюют, часто и бессмысленно жестоки, кровожадны, прожорливы и т.п. Почему же так неприлично «ведут» себя боги? Вероятно, в рассказах о богах отражались представления древних людей о природе и ее явлениях — грозе, дожде, урагане, засухе, наводнении. А эти явления, борясь между собой, приносят жестокие разрушения, голод, смерть, засуху. Рассказывая о безнравственности богов, люди вместе с преклонением высказывали и осуждение этим силам — богам.
Но не только др.-греч. М. интересны как исторический источник. Исследования В.Я. Проппа показывают, что знакомые нам с детства рус. народные сказки могут быть историческим источником. Если в М. первобытные люди излагали свое мировоззрение, свое понимание окружающего их мира, делали попытку как-то объяснить его, то сказка имеет большую свободу вымысла. Но содержание сказки зачастую недалеко уходит от М. Во многих рус. сказках есть много общего с М. первобытных племен — здесь тоже герои совершают бесчисленные путешествия, по пути вершат различные подвиги и в конце концов воцаряются на троне своего отца, тестя, а иногда и вовсе на чужом.
Очень интересный и широко распространенный персонаж сказок — Баба-Яга. Сложный это образ. Ее жилище вертят как хотят. Удивившись — откуда это рус. духом пахнет, она затем принимает гостя сверхрадушно, кормит, поит его, созывает зверей и птиц и выясняет, нет ли у них для героя «новой информации». А гость часто, наоборот, груб и порой привередлив («Сначала добра молодца накорми, напои, спать уложи, а потом и спрашивай!»). В некоторых сказках Баба-Яга, оказывается, приходится герою родственницей, напр., теткой разыскиваемой им жены и т.д. Слово «яга» происходит от индийского «йог» — мудрый. В переводе Баба-Яга значит «мудрая женщина». Внешний вид, рост, жилище Бабы-Яги — все это очень любопытно. Вспомните: «На печке лежит Баба Яга — костяная нога из угла в угол, нос в потолок врос...», «И лежит Баба-Яга, в одном углу нога, в другом другая». Что же это за такая избушка, в которой едва помещается сгорбленная старушка? Исследователи полагают, что это гроб, а сама Баба-Яга — мертвец. А знаменитая костяная нога потому костяная, что тканей на ней уже нет, костяная нога — один из признаков разложившегося трупа. Известный собиратель рус. народных сказок Афанасьев пришел к выводу, что «рус. дух», который так тонко чует Баба-Яга, — это запах живого человека. Логика наших предков, из М. которых пришла в наши сказки Баба-Яга, была проста. Для живого человека пахнут мертвецы, для мертвого же отвратителен запах живых людей. Об этом же говорят М. североамериканских аборигенов.
Мертвец опасен для живых. Вспомните, как связывали своих покойников палеолитические и мезолитические люди. Позднее гробы иногда закрывали даже снаружи на замок. Бинты египетских мумий тоже, вероятно, произошли от веревок, которыми связывали труп. Логично, что и живой — враг мертвого. Поэтому Баба-Яга накидывается на пришельца с угрожающими расспросами. А он на первый взгляд ведет себя странно — требует, чтобы его напоили, накормили и в баню сводили, и именно с этого момента Баба-Яга вдруг превращается в его добросовестную помощницу. Почему? Да потому, что герой доказал Бабе-Яге, что тоже принадлежит к миру мертвых — ведь он готов есть ее пищу. Также и мертвеца, появившегося среди живых, узнают по тому, что он отказывается от пищи. Но пища мертвых недоступна живому, поэтому герой североамериканских сказаний только притворяется, что ест в гостях у индийской Бабы-Яги. В рус. сказках он уже и в самом деле ест, видимо, затаенная суть уже утеряна поколениями рассказчиков. В древнеперсидской религии душу, явившуюся на небо, осыпают вопросами, но бог Агурамазда предлагает прекратить допрос и сначала покормить «новичка». В сказках о Бабе-Яге можно найти и пережитки матриархата. Не случайно герой оказывается ее родственником, причем обязательно по женской линии. То, что во многих сказках Баба-Яга выступает правительницей мира животных, зверей, птиц или рыб, тоже заставляет вспомнить о женщине-прародительнице, о тотемном предке.
Персонажи, аналогичные Бабе-Яге, у охотничьих народов обычно изображаются слепыми. В рус. сказках тоже много данных говорит о том, что она вынюхивает, выслушивает, не видя своих героев. Первобытный человек считал, что его со всех сторон окружают невидимые для него (но видимые для шамана) духи мертвецов. Значит, и живой человек в царстве мертвых тоже окажется невидимым. Вспомните гоголевского Хому Брута, когда он стоял в церкви у гроба ведьмы-панночки, среди сонма нечистой силы. Ведь ни один из бесов не в силах был увидеть его. Для этого им понадобился страшный Вий, своего рода шаман царства мертвых.
Избушка на курьих ножках очень напоминает древнеславянский обычай выставлять гроб у дороги на 4 палках, с перекладиной внизу, похожей на птичью ногу. А может быть, в «курьих ногах» есть напоминание о свайных постройках. И заклинание «Избушка, избушка, встань, как мать поставила, к лесу задом, ко мне передом» тоже станет понятным, если учесть, что избушка-гроб охраняет вход в царство мертвых, куда без заклинаний попасть невозможно. «Курьи ноги» избушки имеются и у других народов. У североамериканских индейцев избушка иногда имеет целиком вид животного, а дверь — пасть зверя. Через эту дверь пропускают после жестоких испытаний юношей, считая при этом, что старого (ребенка) проглатывает чудовище и рождается новый (уже взрослый — воин) человек. После обряда инициации обычно меняется и имя юноши, чтобы совсем было порвано с прежним человеком-ребенком и «родился новый человек» — полноправный воин. Вспомните детей, которых посылают на верную гибель в лес. Как правило, детей уводит в лес отец, даже тогда, когда это делается вопреки его воле, по наветам злой мачехи. Дело в том, что детей уводили на мнимую смерть, для посвящения. А мачеха, вероятно, появилась в сказках позднее, когда истинная причина увода в лес была уже забыта.
Сказка о спящей царевне тоже имеет весьма прозаическое объяснение. До сих пор на островах Океании юноши-холостяки первобытного племени поселяются в особом «мужском» доме, к которому не имеют права даже близко подойти женщины. В сезоны охоты или рыболовства в таком доме у папуасов поселялись все взрослые мужчины — связь с женщинами была строго запрещена. Но в таких домах обычно прислуживали женщины из других племен, связь с которыми не считалась греховной. Видимо, в сказке о спящей царевне и сохранилось воспоминание о такой общей возлюбленной группы мужчин-холостяков. У Пушкина царевна умирает от яда. У первобытных племен женщине, бывшей коллективной возлюбленной, достаточно было пройти обряд мнимой смерти, сменить имя — и можно было выйти замуж и забыть все прошлые тайны.
В сказках часто царских детей прячут в подземелье и в высоких башнях. Здесь тоже мало вымысла. В Японии до третьей четверти XIX в., в Непале — до середины XX в. наследственные государи были практически лишены власти и были ограничены всевозможными запретами. Царь был чем-то вроде первосвященника, посредника между подданными и духами. Даже в Англии XVIII в. считалось, что короли могут лечить золотуху простым наложением рук. В старости их просто убивали. Еще недавно так кончил жизнь далай-лама Тибета. В Центральной Анголе Царь; начавший стареть, обязан был погибнуть в битве. В древней Швеции цари правили только 9 лет, а потом их убивали. Позднее правители, чтобы избежать смерти, заменяли себя на троне на несколько дней преступниками, которых казнили как настоящих царей, отсюда и идет выражение о «халифе на час».
Вспомните, как противятся выдавать замуж своих дочерей цари, какие только испытания они не назначают женихам! Интересно, что порой в сказках царем становится убийца своего предшественника. Такой обычай еще недавно существовал на Яве. Не случайно земли одного из африканских племен хоть и считались царством, но обходились без царей, так как не было желающих после дня царствования умереть, согласно древнему обычаю.
