продолжил обнажать свою душу.
— С Катькой мы познакомились, когда оба уже твердо стояли на ногах. Я — успешный бизнесмен и состоятельный мужчина. Она — известная личность в индустрии красоты. Успешная, независимая и тоже вполне себе состоятельная. Казалось бы, в этот раз ничто не предвещало беды. Денежный вопрос не стоял. Определенный жизненный опыт имел каждый из нас и вопроса о выборе или жертве тоже не должно было возникнуть. Когда она забеременела, хоть и было это неожиданно, я был рад. Готовился к свадьбе, готовился стать отцом. Я действительно этого хотел. Мечтал о малыше, о том, как буду гулять с ним в парке, как буду помогать своей жене справляться с ним по ночам, как буду прикручивать ему шпингалеты на фанерную доску, чтобы он мог тренироваться их открывать и закрывать. А если будет девочка, то размышлял о том, научусь ли когда-нибудь заплетать косички. Даже несколько роликов на YouTube посмотрел. Я уже был взрослым мальчиком и прекрасно осознавал, что дети — это не только постоянная радость. Это недосып, усталость и много переживаний. Но все равно я хотел этого малыша и готов был по полной включиться в уход за ним и его воспитание. Но потом случились конкуренты. Да, я сам виноват, что допустил это. Что позвонил бизнесу вмешаться в личное. Но кто же знал, что они сыграют так грязно? Вроде бы лихие времена уже прошли. Они вышли на Катю и начали шантажировать ее. Угрожая при этом и ей, и ребенку, живописно обрисовывая все прелести жизни матери-одиночки, пока их неудачливый папаша мотает срок на зоне. И она, вместо того, чтобы поговорить со мной, поверила им. Сделала аборт (несмотря на то, что срок уже не позволял) и бросила меня. А все мои мечты о теплом уютном счастье разорвало в клочья и я запретил себе даже думать об этом. Чтобы больше никогда мои не рожденные дети не стали жертвами таких чудовищных решений, — голос Валика охрип и царапнул по сердцу как пенопласт по стеклу.
И мне подумалось, вот он, большой и сильный Викинг, рядом с которым даже рослая я казалась себе Дюймовочкой. И этот большой и сильный мужчина мечтает о семье. Причем вовсе не как о прилагаемом статусе в виде красивой жены и умничек-детей, а как о тихой гавани, в которую так хочется возвращаться. Этот сильный мужчина мечтает о коликах, пеленках и подгузниках, мечтает играть со своими детьми и носить их на руках по ночам, пока у них режутся зубки. И это не выглядит как слабость. Наоборот, это ли не сила? Открыто заявить о таких вещах далеко не каждый способен. Сразу же вспомнила своего папочку, который не смотря на тотальную занятость, не пропустил ни одного моего выступления по гимнастике, ни одного футбольного турнира Германа. Который присутствовал на каждом утреннике и празднике, не говоря уже о том, с каким удовольствием проводил время с нами дома: учил кататься на велосипеде, делал с нами уроки и всегда был в курсе всего, что происходило в наших жизнях. Валик будет таким же замечательным отцом…
— И вот случилась ты. И я снова разрешил себе мечтать. Тихонько, совсем про себя, на самом краю своего сознания, но я периодически задумывался об этом снова и снова. Ева, я никогда, никогда не отказался бы от ребенка. От своего ребенка. От нашего с тобой ребенка. Я просто так испугался. В твоих глазах было смятение и неприятие. Я так испугался, что ты не захочешь его. Что мне снова придется пройти через весь этот морок. И что я снова потеряю свои мечты. И, что самое страшное, потеряю тебя. А потом, когда ты убежала и я не мог дозвониться до тебя меня раз за разом накрывала паника, что снова не успею. Хоть и знал, что ты не такая, что ты не поступишь так. Но все равно, я боялся до искр из глаз и судорог в сердце.
— Я бы никогда так не поступила…
— Знаешь, это мой самый сильный триггер — когда единолично принимают решения там, где должны решать двое. Прошу тебя, Ева, давай всегда все обсуждать решать вместе.
Я молча кивнула, по-прежнему уткнувшись в шею своего невероятного мужчины. А он тем временем продолжал:
— Мне очень важно, чтобы в данной ситуации ты понимала, что я испугался своего прошлого, но никак не будущего с тобой, Ева! Прости меня за то, что заставил тебя усомниться в себе. Ты — мое все. И все, что связано с тобой я люблю безоговорочно. Верь мне, Ева! Всегда мне верь. Чтобы ни случилось, чтобы ни показалось, какими бы неопровержимыми ни казались факты, всегда верь, что я с тобой. Ты — самое главное для меня. Ты всегда на первом месте. И все, что касается тебя для меня важнее всего на свете. Потому что ты — мой кислород, мой мир. Ты — моя Вселенная.
— А ты — моя ракушка. Немного поистершаяся, потому что побросало тебя в этом океане жизни к разным берегам, но моя. Моя идеальная половинка…
Мы сидели прижавшись друг к другу настолько близко, насколько это было возможно физически. И все равно казалось, что этого недостаточно. Хотелось слиться в одно целое, раствориться друг в друге и воспарить легким облаком над всеми невзгодами и сложностями, которые преподносит жизнь.
* * *
— Ты поэтому всегда так ответственно предохраняешься, ни разу не позволив себе абсолютно потерять голову? — я все же решилась нарушить молчание.
— И поэтому тоже. А еще потому, что я уважаю тебя и искренне убежден в том, что такие вещи должны обсуждать оба, хотеть оба и принимать решение оба.
— Знаешь, мне даже жалко, что я не беременна. За те несколько часов, что я так думала, я уже привыкла к мысли, что во мне живет наш малыш. И подсознательно я верила, что все у нас с тобой будет хорошо и ты будешь рад. А все остальное ушло на второй план. Я так расстроилась в кабинете врача. Что Стасе снова пришлось меня утешать. Только уже по другому поводу.
* * *
К Стасе я попала порядком уставшая, измотанная и напуганная. Она внимательно выслушала меня, задала пару вопросов касательно самочувствия и сделала звонок.
— Пойдем-ка, моя дорогая, проверим на подлинность всю эту ситуацию. Я договорилась с врачом, с которым мы познакомились во время моей беременности и продолжаем общаться. Тебя примут, обследуют и вынесут вердикт. В любом случае, тебе надо
