Пологие склоны зарастали густым ельником, из которого, словно исполинские клыки, торчали гранитные утесы. Снежные вершины остались за спиной и по сторонам, лишь одна маячила впереди над горизонтом, мглистая и неясная из-за расстояния. Могучий пик, царапающий вершиной облака, звался Служанкой — из-за примыкающего к склону плоскогорья, белого, словно передник горничной. Перейдя Подол Служанки, отряд прибудет в Спот — последний поселок на краю Запределья.
Лесистые склоны изобиловали живностью. Теобарт отправлял верховых кайров на охоту. Им трижды удавалось подстрелить косулю, к большой радости соратников, уставших от бобов и солонины. Встречались следы медведя; пару раз ночью Эрвин слышал волчий вой. Серые хищники боялись приближаться к шумному отряду, а вот лисы повадились пробираться ночью в лагерь и рыться в запасах. Юркие ворюжки прогрызали мешки, утаскивали лепешки и солонину, однажды взяли трофеем даже кусок сыра из личных запасов молодого лорда. Потом за дело принялась овчарка Джемиса. Хозяин оставил ее на ночь у шатра с припасами, а утром псина принесла ему лисью тушку. Овчарка оказалась прекрасно выучена: она не грызла пойманную дичь, а лишь перекусила ей шею, и Джемису досталась целая, не испорченная пушистая шкурка. В качестве награды кайр позволил собаке следующий день ехать с ним вместе в седле. Эрвин не видал такого прежде: овчарка легко запрыгнула на спину лошади и устроилась перед хозяином, поперек конского хребта, подобрав под себя лапы. Собака осознавала свою исключительность: глядела самодовольно и надменно, будто полководец во главе парада. Джемис то и дело поглаживал овчарку, почесывал ей шею.
— Не знаешь ли, каково имя этого волкодава? — спросил Эрвин у Томми.
— Пса зовут Стрелец, — ответил грей. — Он у кайра уже шесть лет, кайр Джемис любит его не меньше, чем своего коня.
— Я заметил.
Эрвину вспомнился покалеченный мальчишка-грей, которого Джемис пинал ногами.
Когда до Служанки оставалось не больше дневного перехода, отряд зашел в тупик. Старая карта, являвшая собою коллекцию погрешностей и неточностей, содержала один подлинный шедевр: на ней было неправильно изображено русло реки. Согласно карте, река должна была вывести отряд прямо на Подол Служанки. Вместо этого, идя вдоль русла, они уперлись в отвесную скалу. С вершины утеса, ревя, низвергался водопад. Он срывался в пропасть тугой струею, набирал скорость и со всей своей мощью таранил два уступа, выдающихся из отвесной стены. Гранит держался стойко. Сталкиваясь с уступами, водопад крошился, разбивался в белую пургу. Метель кружилась, окутывала подножие скалы туманным искристым маревом. На много ярдов вокруг камни и прилепившиеся к ним деревца блестели от влаги, повсюду зеленел жадный до сырости мох.
Зрелище было потрясающе красивым, и Эрвин вспомнил сестру. Иона обожает кручи и водопады. Непременно нужно будет рассказать ей об этом месте! Правда, тогда она потребует, чтобы Эрвин привел ее сюда. Странное дело: мысль о том, чтобы когда-нибудь повторить трехнедельное путешествие до Подола Служанки, не показалась Эрвину такой уж пугающей. Неужели он начал привыкать к дорожной жизни? Или солнце сделалось светлее с того момента, как утихла лихорадка?
— Милорд, — обратился к нему капитан Теобарт, — куда прикажете двигаться?
Все карты находились в руках молодого лорда, капитан вынужден был обращаться к нему за советом, и это радовало Эрвина.
— Я полагаю, если забраться вон на ту скалу, то можно рассмотреть дальнейший путь. Кто из отряда лучше всех умеет лазать?
— Греи кайра Освальда, милорд.
Капитан отдал приказ, упомянутый кайр вышел вперед, а с ним — трое греев. Они были, как на подбор, плечисты, светловолосы и голубоглазы — по всей видимости, братья. Сам кайр Освальд выглядел на их фоне неказистым, как дубовая коряга: крепким, но кривым.
— И полчаса не пройдет, как мои молодцы будут на вершине! — похвалился кайр.
Братья-пехотинцы кивнули: «Да, господин», — и, взяв веревки и крючья, направились к скале. Кайр Джемис смотрел им вслед, поглаживая Стрельца, и словно примеривался. Подозвал своего грея — стараниями Эрвина, единственного оставшегося — и шепнул ему что-то. Грей побежал к утесу.
— Эй, Освальд, — насмешливо крикнул Джемис, — гляди, как один мой обойдет твоих трех!
— Не делай глупостей, кайр, — ответил низкорослый Освальд. — Скала крута, твой бедняга расшибется насмерть! Будешь дальше сам коня чистить.
Джемис лишь ухмыльнулся в ответ. Его грей разулся, примерился к утесу, выбирая путь, ухватился за первый выступ и полез. Белокурые молодцы Освальда только обвязывались веревками.
— Что за чушь!.. — фыркнул Эрвин и повернулся к Джемису, чтобы отдать приказ.
— Прошу вас, милорд, — встрял капитан.
— Что — просите? — вызверился Эрвин. — Лезть на двухсотфутовую кручу без страховки — не дурость, по-вашему?
— Дурость или нет, но это дело Джемиса и его грея. Вассал моего вассала — не мой вассал. Так было всегда, милорд.
— Кайр Джемис — мой вассал, и я прикажу ему.
— Вы можете приказать ему самому забраться на скалу, и он это сделает, милорд. Но он волен распоряжаться своим греем, так же, как конем и псиной.
Конечно, капитан прав. Просто Эрвин давно не был дома и успел отвыкнуть.
— Долгие лета Первой Зиме, — проворчал молодой лорд.
Греи Освальда приступили к подъему. Они двигались уверенно, сноровисто. Вгоняли крючья в трещины породы, нащупывали надежные выступы, закреплялись на них и поочередно поддерживали друг друга. Когда один переносил вес тела с уступа на уступ, двое остальных страховали, надежно вцепившись в камни.
Грей Джемиса обгонял их на добрые двадцать футов. Ему не приходилось тратить времени на страховку, и он полз без остановок, прилипнув к скале всем телом, будто ящерица. Казалось, он не становился на камни, а вился по ним, как плющ. Перетекал с выступа на выступ так плавно, что невозможно было заметить миг, когда он переносил свой вес.
— Каков!.. — с восхищением обронил Томми. — Дерзкий и быстрый, под стать господину!
— Какое имя будет на его могильном камне? — поинтересовался Эрвин.
— Хэнк Моряк, милорд. Только могила не понадобится. С чего бы ему падать?
Действительно, с чего бы?.. Хэнк Моряк прощупал рукой очередной камень, тот выкрошился и улетел вниз. От ближайшего надежного уступа грея отделяли футов семь голой стены. Хэнк помедлил, примерился и пополз, вцепившись пальцами в такую крохотную трещину, что с земли она даже не была видна.
— Кайр Джемис! — не вытерпел Эрвин. — Велите вашему грею вернуться!
— Зачем, милорд? Он справляется лучше, чем бездельники Освальда. Пока они
