Как две молнии, пересекали две фигуры разделяющие континенты воды. Гулкий светящийся след обозначал их небесный путь. Они летели на пределе возможностей.
День оставался позади, а путь вёл на запад — воды двух океанов уже приобрели цвета глубокой ночи: мерцающее золото Ауруса и глубокая синева Сиваруса. Шесть лун, плывущих по небу, дробились в мелкие разноцветные осколки — это их отражения трепетали на месте встречи двух океанов, подобно россыпи драгоценных камней на роскошных шелках — тёмно-золотом и тёмно- синем. Ветер скитался над водой и играл серебряными струнами Улиссов — моллюсков, которые стайками скользят по океанам Рушары.
Малыш улисс длиной не более ладони, но крепко держится на своём плотике из пены. Его коническая раковинка бодро устремилась в небо спиральным острием — на нём торчит упругий ус и служит мачтой. А вместо парусов натянуты блестящие дыхательные складки. Вот на них-то по наступлении заката и играет ветер, как на маленьких арфах — тогда воздух наполняется волшебной песней, которую сибианы зовут голосом ночи.
* * *
Ааренс пребывал всё в том же состоянии — полупрозрачный, неподвижный — он словно спал. Маргиана забыла о своем решении отправиться к Рушеру и убить его. Это былатрагическая случайность, которую трудно предвидеть. Двое проникающих столкнулись при выходе из подпространства — только этим могло объясняться странное, наполовину развоплощённое состояние Ааренса. Ужасно жаль юную монку себбиру. Хорошо ещё, что Маргиана не убила её.
Отважная девочка трижды совершила подвиг за малое время, может, она единственная такая среди всего населения Крсаммы. И, погибая, видела перед собой лишь искажённое ненавистью лицо Маргианы. Могла бы она сама быть в такой момент мужественной? Легко махать мечом, который сам рубит синкретов так. что они визжат от страха. Хорошо спускаться с неба в громах и молниях! А каково быть такой маленькой, чёрной, робкой девочкой? Себбира была подростком — ребёнком! А Маргиана чуть не убила её!
— Он жив. — оторвала Маргиану от горестных раздумий Наяна. — Но частично развоплощён. Часть его присутствует в материальном мире. А часть зависла в подпространстве. Только его Сила удерживает его в статичном состоянии. Но это не тот случай, с каким я могу справиться. Не то, что твои инфицированные шрамы. У него нет ранений. Если бы тут был хоть один монк, я бы могла узнать больше о подпространстве.
Маргиана помрачнела. Она думала, что волшебной Силе Наяны все доступно.
— Я полечу. Попробую ещё раз поговорить с монками. — сказала она. — Может, кто согласится прибыть сюда.
Сомнительно это было, особенно после того как монки из Чинночи раззвонили повсюду о том, что аллерсы убили Себбиру. Но была надежда на Занната — он, кажется, имеет влияние на этот маленький народец.
Перелёт занял снова около двух часов. И вот Маргиана опять встретилась с друзьями. Сидя посреди совершенно пустой деревни, они беседовали на янтарном помосте, не заботясь о том, видит их Рушер или нет. Разговаривали, естественно, об Ааренсе. И тут Заннат выдал такую фразу:
— Маргиана. В этом мире не всё так просто. Тебе кажется, что эта беда есть поражение и посрамление пророчеств. Но я знаю, что это не так. Я верю, что всё не случайно, и однажды это откроется. Гибель Себбиры была не случайной, и несчастье с Ааренсом тоже что-то значит в нашей борьбе с Рушером. Ааренс поднимется и выполнит своё предназначение. Соберись с силами и будь мужественной.
— Ничего себе. — горько ответила она. — Хорошо утешил, нечего сказать. Я должна радоваться, что он завис между пространствами? Да. может, в этом и есть какой-то тайный смысл. Может, именно это, согласно пророчеству, лишит Ахаллора воздуха и не даст земля ему силы. Только не слишком ли дорога цена: жизнь Ааренса за одного Синкрета. Может. он вообще не живой? Может, это киборг?
Да, это был вопрос: что представляют из себя Синкреты? Младшие — понятно, просто гибриды. А вот Старшие… Не едят, не умирают.
— «Мысль Ааренса изгонит Ахаллора.» — процитировал Заннат. — Значит, он должен ожить. Ведь мёртвые не мыслят.
Это и придало Маргиане надежду.
— А где сейчас монки? — спросила она, чтобы уйти от больной темы.
— они в горе. На выработках. Добывают фтар. С ними гость с Марено — Орнисса Храбрая.
Синий Монк и Аргентор переглянулись. Они не сказали Маргиане, что Орнисса — это Аманда. Пусть пойдёт и удивится.
Следовало побыстрее отыскать монков — может, они не откажутся говорить с ней. Упросить их прибыть на Ларсари — призрачная надежда. Они и раньше-то избегали контактов, а после гибели Себбиры и подавно.
Маргиана избегала взлетать из осторожности, что её увидит кто-нибудь из местных жителей и примет за Синкрета. Она ведь вовсе не неуязвима. У таких тихих, робких ребят вполне может быть какая-нибудь грозная штучка в кармане.
Все штольни в Чернокаменных горах были одинаковы — глубокие норы среди лабиринта скал и шлаковых отвалов. Добыча фтара сопровождалась странной тишиной, хотя, возможно, Маргиану видят и не желают связываться с ней — человек, летающий подобно Синкрету, здесь явно не в почёте. Так рассуждая, Маргиана пробиралась мимо стопок плетёных коробочек — те аккуратно стояли возле скал. Наверно, в такие грузят эти таинственные фтары. Что это за штуки и зачем они нужны Владыке Рушеру?
Вот, наконец, терпение Маргианы принесло плоды — за очередной скалой из матового чёрного камня с серыми прожилками она заметила шевеление и услыхала разговоры.
У выхода из штольни над чем-то копошились монки и орнитка. Маргиана никогда не видела жителей Марено, но кроме аллерсов, крылья были только у них. Правда, слабые и не летающие. У этой имелись небольшие рукокрылья, крытые чёрными маховыми перьями, и лохматые рыжие волосы. Она сидела на земле спиной к Маргиане и возилась вместе с монками над ящичками с камнями.
Маргиана подошла чуть ближе. Мохнатые ноги орнитки были обуты в подобие кроссовок. Совсем похожа на человека, подумала с удивлением Маргиана. А ей говорили, что орниты — птицы, причём здоровенные.
— Орнисса! — осторожно позвала она.
Этого оказалось достаточно, чтобы монки немедленно испарились. Да, трудно будет с ними говорить. Орнитка обернулась, и изумленная Маргиана узнала рыжую Аманду — Фанту, как иногда называли её сокурсники.
— Этот фтар — интересная штука, — рассказывала Аманда-Орнисса. Монки сидели вокруг и уже не опасались чужого. Они разбирали добытый камень. Доставали из каменного гнезда, как из скорлупки, два зерна фтара — чёрное и белое, размером и формой с крупную фасолину.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
