– Я работал слугой, чтобы стать хозяином, – заплакал Ашуров, – у меня ничего не осталось. Все было у них – деньги, камни, женщины, дома, машины. Все было у них…
– Уведите его, – приказал Нагиев.
Сотрудники полиции вывели бывшего водителя.
– Он так и не нашел алмаза, – вздохнул Асиф, – так и не увидел его.
– Ты еще об этом сожалеешь? – жалобно спросил Борис. – Посмотри на мою голову. Он меня чуть не убил. Этот негодяй столько лет притворялся порядочным человеком. Столько лет он нас всех обманывал. Мы ему верили, а он ждал момента, чтобы убить нас и обокрасть.
– Ваш дядя не оставил ему такого шанса, – подтвердил Дронго, – но он решил, что может действовать, когда вы остались одни. Его психопатическая реакция проявилась в двух убийствах, когда он любым способом хотел завладеть вашим алмазом.
– Я даже представить себе не могу, что мы ему когда-то доверяли, – выдохнул Асиф.
– Но куда все-таки делся алмаз? Куда он пропал? – не выдержал Марчиев. – Мне так хочется увидеть этот знаменитый камень.
– Не знаю, – ответил Дронго, – моя задача была найти и покарать убийцу. А алмаз мы все равно найдем. Рано или поздно… Наверно, Семен Борисович спрятал его в другое место. Возможно, что в доме был и третий тайник.
– Очень жаль, – развел руками Марчиев, – я так надеялся, что в конце нашей беседы вы наконец покажете нам этот камень.
– Я же говорил, что он найдет убийцу, – услышали они восторженный крик полковника Нагиева, который обращался к следователю прокуратуры, – я был уверен, что он сумеет раскрыть это преступление.
Вместо эпилога
На этот раз они сидели втроем в бакинской квартире ювелиров. Это было вечером того же дня. Дронго взглянул на обоих братьев.
– Был такой английский ученый – Уильям Оккам, который родился в конце тринадцатого века. Он был философ, писатель, логик.
У него была знаменитая фраза: «Не умножай сущностей без необходимости». Мне очень нравится подобное высказывание. Дело в том, что Фатьма и Мильман знали, как вы относитесь друг к другу, и понимали, каким потрясением была для вас смерть любимого дяди. Поэтому они скрыли от Бориса тот факт, что в момент смерти Семена Борисовича они выходили из комнаты. А когда вернулись, то нашли Асифа, лежавшего на полу. Очевидно, у него был очередной приступ эпилепсии. Именно об этом я хотел с вами поговорить вчера ночью, но вы хотели спать и не стали со мной разговаривать.
– Да, – смущенно согласился Асиф, – я ничего не помнил. У меня начался на нервной почве такой припадок, что я упал на пол и сильно ударился. А потом меня отнесли в другую спальню, где я постепенно пришел в себя. И просил Генриха Соломоновича никому об этом не рассказывать.
– Он и не рассказывал, понимая, как на вас подействовала смерть дяди, который заменял вам отца. Зато рассказала Фатьма. И еще я понял, что вы человек эмоциональный, но и рациональный одновременно. Когда вы погрузили тело вашего дяди в грузовик, вы не забыли забрать с собой шкатулку, в которой были все остальные драгоценности.
– Конечно, не забыл, – удивился Асиф, – ведь там были наши ценности. Я их привез в Баку и отдал своему брату. Борис отвез их в Киев, оставил своим детям. А почему вы об этом вспомнили?
– Я применил свой метод тождественности. Вы ведь ювелир в четвертом поколении. Сразу после смерти Семена Борисовича, которая вас так потрясла, вы решили забрать алмаз. И как только остались в спальной комнате один, решили открыть тайник. Как раз в этот момент у вас начался приступ эпилепсии. Вы упали на пол и больше ничего не помнили. Но, наверно, при падении задели дверцу, и тайник закрылся.
– Не помню, – искренне признался Асиф, – этого я не помню. Но возможно, что я бы действовал именно так. Во всяком случае, утром я проверил тайник, и он был пуст.
– Вот видите, – сказал Дронго, – вы могли действовать только так, чтобы не оставлять алмаз в доме без присмотра, ведь он находился все время перед глазами вашего дяди.
– И куда тогда подевался алмаз? – нетерпеливо спросил Борис.
– У вас оказался неверный список, – улыбнулся Дронго, – вы перечислили всех, кто мог войти в спальную комнату в тот день, когда тело вашего дяди увозили в Баку. Там была ваша верная домработница, в честности которой трудно было сомневаться, или известный врач, вся жизнь которого была символом бескорыстного служения людям. Вы написали всех и забыли упомянуть еще одного человека.
Братья Измайловы переглянулись.
– Никого я не забыл, – немного нервно сказал Борис, морщась от боли. – Опять заболела голова.
– Забыли, – кивнул Дронго, – в тот день муж сестры вашей домработницы уехал из дома, а ее сестра болела. И тогда Фатьма взяла маленькую племянницу с собой, чтобы она не мешала больной матери.
– Этой девочке четыре года, – сумел улыбнуться Борис, – она бы никогда не открыла тайник и не смогла бы достать алмаз.
– А она его и не открывала, – сообщил Дронго, – она нашла отлетевший алмаз на полу, под ковром. Ваш старший брат, очевидно, успел достать алмаз и затем потерял сознание. А девочка нашла этот сверкающий камушек. И спрятала его как красивую вещь, с которой можно играть. Когда мы с Фатьмой дали ей большую куклу, она согласилась вернуть нам этот камень.
И Дронго поднял правую ладонь, на которой поблескивал своим неповторимым желтоватым цветом алмаз «Шах Аббас» с единственной надписью на нем, вырезанной в честь самого Джехан-шаха.
– Это ваш камень, – сказал Дронго.
– Вы… вы… спасибо… – пробормотал Асиф, – но как вы… почему вы ничего не сказали при всех?
– Чтобы никто больше не пытался его отнять у вас. Этот алмаз принадлежит вашей семье.
– Вы могли оставить его себе и никому ничего не говорить, – ошеломленно произнес Асиф.
– Не мог, – возразил Дронго, – тогда я был бы Исой Ашуровым, а не Дронго. У меня есть понятие о чести. Может, и не дворянской. Но в моем понимании нормального человека нельзя оставлять у себя чужие вещи. Меня мама учила этому в детстве. Ей много лет, и я стараюсь ее не огорчать. У вас есть еще вопросы?
– Сколько мы вам должны? – спросил, задыхаясь от счастья, Асиф. Борис забрал алмаз и мечтательно глядел на камень.
– Нужно подсчитать, – лукаво улыбнулся Дронго, – во всяком случае, эта кукла обошлась мне совсем не дешево.
