— Сиди в своей комнате, понял? — прошипела Полина, когда мы вошли в прихожую.
То, что квартира намного больше моей, было понятно только по размеру той комнаты, в которую мы вошли. Больше моего коридора раза в три. С каким-то шкафами из красного дерева, специальным диванчиком у двери, а ещё с мрамором на полу.
— Ахренеть, — озвучила мои мысли Юля.
А я поняла, что значит для Лёвы «ужасный ремонт», и почему он переделывал его в моей квартире. Потому что здесь был дворец, блин.
— В Москве было лучше, — скривилась Полина, — там было два этажа последних. Спальни на втором, правда надоело тогда подниматься по лестнице, но тут её нет, так что я прям рада. Можно было, кстати, не разуваться. Ковер только у меня в комнате — а мама не против, если вы будете обуты.
— А у Поли хорошая подружка! — открыл дверь и заглянул в ближнюю комнату Давид, — та, которая тёмненькая!
Мы трое застыли кто как.
— Где⁈ — послышались спешащие шаги из комнаты, — подружка?
Давид в этот момент решил убежать подальше и исчезнуть, потому что его сестра запыхтела, мать, которую я узнала по голосу, побежала к нам, а он сам не хотел быть замеченным. Я буквально окаменела, понимая, что мне кранты.
— П-поленька? — высунулась голова той самой женщины с сумкой из-за двери.
Смотрела она сперва на Юлю с расширенными глазами, а после на меня, с прищуром.
— Здрасьте, — одновременно произнесли мы с Юлькой.
Через несколько секунд перед нами стояла женщина. Теперь красноволосая, но всё ещё такая же худая, броско накрашенная и одетая в этот раз в длинное платье, явно не домашнее.
— Де-евочки! — протянула она, — какая прелесть! Те самые подружки? — посмотрела на довольную высокомерную Полю, — а кто из них…
Спрашивать дальше она не стала. Полина указала на меня, которая готова была провалиться куда только можно, только… как она могла понять? Т-так она сразу всё знала⁈ Это был план, чтобы заманить меня сюда? М-мамочки…
— Камила, — пропела женщина с улыбкой, — золотая, меня зовут Лидия. Можно Лида. Я мама Полечки. А ты… ты такая умница, что… ух, золотко проходи, пожалуйста, я тебе чаю… — взгляд на Юлю, — и… тебе тоже. Может вина? У меня есть бутылочка замечательного…
Меня втащили за руку в гостиную с двумя коричневыми кожаными диванами и экраном на полстены.
— Матерь божья, — Юля застыла в проёме, разглядывая огромную комнату, — у меня дом меньше, чем эта комната!
Я же думала о другом.
— Это вы меня тогда сумкой по голове ударили? — лучшая защита — это нападение.
Особенно если тебя трясет. Хотелось на бережку узнать, насколько Лидия всё понимает.
Женщина расширила глаза, открыла рот и… состроила брови точно так же извинительно, как тогда, когда приходила просить прощения.
— О, господи! — выглядела виноватой она, — я… я даже не знаю, что сказать. Вот, что значит маленький город! — нервная улыбка, — ты в порядке? Я… прости меня, пожалуйста. Я так виновата перед тобой. Надо же, так совпало! Сколько, оказывается, мало людей на свете! Да? — она рассмеялась, пока доставала из массивного серванта бокалы — бутылка уже была начата и стояла на столике у диванов, — ты же не обижаешься на меня? Я так рада, что вы с Полей подружились! Она рассказывала какая ты умница! Мне, правда, если честно, казалось, что ты чуть-чуть постарше… — она внимательно меня разглядывала, — тебе тоже девятнадцать?
— Двадцать, — поправила её, — и я не буду вино, спасибо.
— Да не стесняйся, — упала рядом со мной Полина, — мама не против сегодня, чтобы кто-то пил. Выходной же! А ещё она сама пьяная.
Лидия сверкнула глазами. Вид у неё при этом был настолько обозлённый и бешеный, что я резко захотела домой.
— Попридержи язык, — рыкнула женщина, — и если Камила отказывается, то и ты не будешь!
Почему так, я не очень поняла. Как и Поля, которая хмыкнула и потянулась к бутылке. То, что произошло дальше, было сверхстранным: мать эту самую бутылку решила забрать себе, а Полина состроила гримасу обиды, а после… запульнула в бутылку бокал, отчего во все стороны разлетелись осколки!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Я тебе сейчас космы повыдираю, мерзавка! — начала подниматься Лидия.
— Мы пойдём! — схватила испуганную меня за руку Юля.
Она всегда выводила меня из таких ситуаций. Я почему-то так сильно пугалась, что не могла двигаться.
— Это мои деньги и моё вино! Я тебе дала их, поняла? И ты живешь в моей квартире! И только я разрешаю тебе здесь быть! — кричала Полина.
— Стойте! — заставила всех остановиться Лидия, — хорошо. Всё будет хорошо. Ничего не произошло плохого. Мы только поругались. Полечка, — сквозь зубы, — идите в твою комнату, а я пока… приберу здесь. Ладно? Я позову вас через час, как раз привезут обед. Я закажу всего понемногу, хорошо? Девочки, не пугайтесь. Это… всё нормально, — снова к Поле, — как только они уйдут… мерзавка малолетняя!
В комнату мы шли странно. Я лично чувствовала себя какой-нибудь куклой, которая не умеет переставлять ноги как человек.
— Ничего она не сделает, — фыркнула Полина, — бабушка ей за это голову оторвет! А я ещё и… — на её обеспокоенном лице появилась многообещающая ухмылка, — будет знать как на меня орать! Бесит!
Стоило ей открыть дверь, как слышимое нами скрежетание прекратилось, потому что в коридор выбежал белый крохотный комочек ваты, побежавший куда-то в сторону выхода.
— Бусик! — совсем не мило заорала ему вслед Поля, — сюда иди, вредный, злобный… какой же ты раздражающий! Кто тебе разрешал выходить?
Девушка скрылась за поворотом, не успевая за вёрткой кучкой щенячьей милоты.
— У меня появились, знаешь ли, не только вопросы, но и ответы, — кивнула так же ждущая отлова пёсика Юля, — например, почему так сильно вцепился в тебя твой мужик. Или по какой причине вы с Давидом, — она кивнула, — милым Давидом, нашли общий язык за несколько часов. Ты идеальная по сравнению с ними, Камил.
Я поджала губы.
— Может всё не так плохо? — надеялась я.
— Ага, — хмыкнула подруга, — всё ещё хуже — ты бабку не видела.
Я сглотнула.
— Зачем я только тебя взяла, блин! — вынесла щенка из прихожей Полина, — на, держи, иначе я его сейчас опять в клетку посажу, а он там орать начнёт! И будет нам мешать.
Вертлявый комочек оказался у меня на руках. Юля уже тянула свои.
— Тебе уже надоело за ним ухаживать? — первая зашла в комнату Юля, — фу, ты с ним не гуляешь что ли?
Я сделала неуверенный шаг, разглядывая первую комнату с диваном, креслами, огромным телевизором и шкафами, как попало заваленными вещами. На мохнатом ковре в самом центре были видны несколько пятен, которые точно оставил щенок.
— Только не трави, а, — закатила глаза и села на диван Поля, — я уже поняла, что придумала себе тупую идею, когда его взяла, — она указала на клетку, — он тупой, непослушный и типа… ну прям мерзкий. Я уже думаю отдать его обратно, но Давид теперь обещал забирать его к себе в комнату, чтобы он не выл. А ещё гулять с ним и кормить, потому что у меня и без него есть дела!
Я обошла плохо пахнущие пятна и залезла на диван с ногами, гладя вылизывающего всё, что попадется под язык, щеночку. Вычесывать его тоже никто не торопился.
— А ещё от него клочки везде валяются, из-за чего не только мама орет, но и мне самой противно, — жаловалась Полина.
— Хочешь, я его заберу? — вырвалось у меня, — я отдам тебе деньги за всё, что ты купила. И за него тоже.
Девушка посмотрела на меня со смешком.
— Тебе делать нечего? Я же тебе объясняю, что с ним не так прикольно, как я говорила. Хочешь повторить мою ошибку? — она смотрела на меня как на дуру.
Не делать это в ответ было сложно.
— Ты согласна или нет? — спросила у неё.
— Вон клетка, на ней вся гадость, которую я купила. Можешь бесплатно забирать, он всё равно мне надоел, — взглянула на Юлю, словно ища в ней те же смешки Полина, — ну ты и… глупая, конечно.
Она смягчила слово.
— Как скажешь, — тоном Льва ответила ей, — переведу тебе вечером за всё.
