– Спасибо, Миша! Мне очень хорошо от твоего рассказа. Я пойду, мне нужно подумать.
Она, неожиданно чмокнула Михаила в щеку и, легко как синичка, упорхнула в темноту. Михаил был серьезно озадачен. Иша не оставила его равнодушным. Она ему очень нравилась. И еще это чувство, что он ее давно знает. Наваждение какое-то. Он не удержался и выкурил сигарету, умудрившись не обжечься. Фильтр вдавил в землю и тщательно притоптал.
Веселье стихало. Стало прохладно, и Михаил подошел к догорающему уже костру и стоял, глядя на огонь, в раздумьях о прошедшем дне и о том как же ему попасть домой, и об Ише. К нему подошел вождь.
– Как тебе у нас? Не жалеешь, что пришел к нам?
Спросил вождь, внимательно смотря на Михаила.
– Мне очень все нравится у вас. Все очень заботливы друг к другу. Я представлял себе все иначе. Мы мало знаем о том, какими были наши предки. Очевидно, на наши представления о прошлом довлеют наши собственные нравы. Как все племя чувствует друг друга? Это самое удивительное.
– Мы не сможем жить не заботясь друг о друге. Не только мы, но и все другие племена тоже. Но, к сожалению, с каждым новым поколением эта способность становится все слабее. Люди все больше думают только о себе. И хотят только для себя. Это нарушает связь людей. Но, пора, пожалуй, спать. Ты устал. Мы тебе приготовили хижину. Я надеюсь, тебе будет удобно.
Подошедший парень отвел Михаила в его отдельные «апартаменты». Семья, жившая в этой хижине, очевидно, будет ночевать у соседей. Но притом, что Михаила устроил бы любой угол, он не стал упорствовать. Не стоит лезть в чужой монастырь со своим уставом. Тем более, что его пожелания не спросили. Изнутри она оказалась довольно просторной. Вдоль стен было четыре или пять (в темноте не разобрал) широких лавок для сна, сплетенных из прутьев. На них лежала постель из сухой травы, накрытая шкурой. В качестве одеяла тоже использовалась шкура, но полегче. Михаил, действительно изрядно уставший, сбросил свитер и кроссовки и с удовольствием завалился на первую попавшуюся лавку. Сон одолел его почти сразу.
Ночью к нему пришла жена. Она тихо юркнула к нему, упругая и горячая, под одеяло из шкуры и обвилась вокруг его тела. Это ты Ириша? – спросил он в полусне – ты откуда здесь? Я тебя нашла – прошептала она – сквозь время. Она была такой нежной и ласковой. Он тоже. Было бесконечно хорошо. Как он соскучился по ней такой! Они устали, и глубокий сон окутал их сплетенные тела.
Михаил проснулся от утренней прохлады и солнечного света проникшего через вход. Занимался новый день и за стенами хижины стали слышны звуки человеческой деятельности. Он, еще не открывая глаз, потянул руку обнять жену, но она охватила пустоту. Сон мгновенно слетел. Где она? Как попала сюда и куда исчезла? Может быть, это был только прекрасный сон? Однако его тело говорило, что сон был явью. И снятая впопыхах одежда валялась на полу. Он сел и быстро оделся в намерении пойти на ее поиски. Но тут его взгляд наткнулся на украшение из красивой раковины на кожаном шнурке, которое он видел на Ише. Оно тоже лежало на полу. Он поднял его и понял, что жены не было с ним ночью. Он не смог ее отличить от Иши. Михаил не мог представить, как это могло произойти? Все, включая запах и очень интимные детали, было таким же, как и с его женой. Но дело не только в физических деталях. Встречные движения душ – вот, что было самым похожим. А еще точнее именно они было идентичными.
Глава 14
Пещера Созерцания.
Михаил был в растерянности. Как все произошло? Для чего? Он не хотел признаться себе, что ему было очень хорошо. Но что дальше? Как ему себя вести? В этих размышлениях он пошел приводить себя в порядок к роднику. Когда он умытый и причесанный возвращался к центру деревни, сзади он услышал быстрые легкие шаги.
– Здравствуй, Миша! Как выспался? Смотри, какой чудесный день!
Он обернулся и увидел Ишу. Она подходила легкой походкой и вся светилась радостью. Казалось, что она лишь слегка касается ногами тропинки. Лицо Михаила, только что думавшего о ней залилось краской. Он совершенно растерялся. Как ему теперь себя с ней вести?
– Хорошо выспался. Правда, было неожиданное приключение ночью. Я нашел твое ожерелье. Вот оно, возьми.
Ответил он с нотками напряженности. Она в ответ звонко рассмеялась, явно забавляясь его смущением. Как всякая женщина, она превосходно чувствовала все нюансы интонаций, и ей было приятна смущенность Михаила, явно свидетельствующая о его неравнодушии к ней.
– Мне показалось, что тебе было хорошо.
Иша явно поддразнивала его, отчего он еще более смущался и злился на себя.
– Да, действительно было очень хорошо, но я не могу себя за это похвалить. Я ведь говорил, что у меня есть жена. И, если говорить правду, ночью я думал, что это она. Извини, если тебе больно это слышать.
Михаил ожидал, что его слова расстроят Ишу, но уж будь что будет. Это правда. Но он совсем не ожидал ее реакции.
– Ты не представляешь, насколько мне радостно слышать эти слова! Я хочу, чтобы ты оставил ожерелье себе. Подари его своей жене в своем времени. Мы будем еще целый день вместе. Я тебе все расскажу.
Ну не может женщина удержаться от того, чтобы не поиграть мужчиной. Иша, улыбаясь, упорхнула по делам, оставив Михаила в бесплодных догадках.
После завтрака оставшимся вчерашним изобилием племя разошлось заниматься повседневными делами. Несколько мужчин и женщин собирались к берегу моря на промысел. Михаил напросился идти с ними. Ему стало интересно, как древние люди добывают морепродукты. Впрочем как и все, что они делали и чем жили. Они, взяв различные приспособления, неспешно двинулись вниз к морю по тропе михаилова героического бегства. Он, как и все нес какую-то снасть похожую на большую раколовку. Он все оглядывался назад. Не идет ли с ними Иша, но ее не было. Он все никак не мог вытеснить из мыслей сложившуюся ситуацию и загадочное поведение Иши.
Наконец они вышли на берег моря. Сегодня оно было просто великолепно. День был уже почти по-летнему теплым, но вода еще не прогрелась достаточно для купания. Женщины, рассыпавшись по берегу, собирали что-то. Мужчины вытаскивали на берег оставленные накануне снасти и заменяли их принесенными с собой. Корзины потихоньку заполнялись рыбой. Работа спорилась. Когда все принесенные емкости были наполнены рыбой и моллюсками (иных Михаил и не видел в своем времени) некоторые снасти еще были с добычей. Аборигены стали бережно выпускать лишнюю рыбу назад в море. Михаил удивился. Они объяснили, что запасы они вынуждены делать только осенью для зимних холодных дней. Они сушат рыбу. Но сейчас в этом нет необходимости. Поймать ее можно в любой день. Поэтому нет смысла убивать то, что не сможешь съесть. Вся кавалькльда двинулась в обратный путь. По дороге женщины отходили недалеко от тропы и собирали какие-то травы для стола. Михаила удивило то, как они это делают. Они, найдя нужную траву, срывали лишь часть стеблей, оставляя остальное в земле. Разумно. Они не выживали в окружении природы. Они существовали в гармонии с ней. Они еще были ее частью.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
