метро. — Вам отелей мало в городе? Лучше места не нашли?
— Нет-нет! Вы все неправильно поняли.
— Да без разницы мне. Не было больше никого. Бросила тебя твоя девушка, если вообще была.
Дезориентированный и растерянный Рома вышел из метро. Он еще раз посмотрел на часы, чтобы убедиться, что ничего не путает. Почти пять утра.
Если сложить воедино упорно противоречащие друг другу детали, то он провел в депо несколько часов.
Но ведь это было не так. Они с Лерой пробыли там минут тридцать до того, как… Как что? Рома безуспешно пытался вытянуть на поверхность сознания хотя бы одну мысль, способную рационально объяснить произошедшее. Все тщетно. Зацепившись за последнюю, он вынул телефон из кармана и проверил последние звонки. Он действительно звонил Лере накануне вечером. И она не отвечала.
С тяжелой головой Рома дождался ближайшего поезда и отправился обратно на «Октябрьскую» за машиной. Город встретил его проливным дождем.
Тяжелые капли шумно разбивались о городские улицы, собирались в ручьи и бежали куда-то вниз по проспекту. Добравшись до машины, Рома устало потер лицо руками. За время дороги он успел немного унять пульсирующее внутри волнение, граничащее с паникой, и тщетно пытался понять, что случилось и куда делась Лера. Но понимание ситуации не пришло ни тогда, когда он вошел в свою пустую квартиру, ни тогда, когда он смывал с себя наваждение в душе, ни тогда, когда робкое осеннее солнце поползло по полу красноватыми лучами.
Единственное более-менее логичное решение пришло к Роме, когда он допивал уже четвертую чашку кофе. Стоило съездить на малую родину и навестить Татьяну Васильевну — маму Леры. Она-то уж точно поможет связаться с дочерью, а Лера в свою очередь сможет объяснить, что случилось в депо. По крайней мере этот план казался Роме вполне реалистичным.
Всего полчаса в дороге, и вот уже новые районы сменились убогими пятиэтажками и серыми «сталинками» шестидесятых годов. Все, что спасало это унылое место на отшибе города, названное военным городком, — это практически нетронутый лес вокруг.
И то «налет» Союза проглядывался буквально в каждом здании, в каждом лице за пределами машины.
Роме не пришлось вспоминать нужный адрес. Он знал его как свой родной. Преодолев старенький дворик, Рома вошел в темный подъезд. Разума коснулись расплывчатые воспоминания о силуэте в темном вагоне. Вот только пахло далеко не жасмином и яблоком. Аверины жили на шестом этаже. Слева от лифта. Сто двадцать шестая квартира. Ноги несли Рому сами.
Несколько минут он переминался с ноги на ногу у двери, но все же взял себя в руки и нажал на кнопку звонка. За старенькой дверью в ромбик, какие были практически у всех в его детстве, раздалась звонкая птичья трель. Тишина. Может, половина девятого утра рановато для визитов? А может, наоборот? Кажется, дамы в возрасте любят проводить время в поликлиниках, особенно по утрам. В немой надежде Рома нажал на звонок еще раз. Послышалось какое-то шуршание за дверью. Глазок на мгновение потемнел, выдавая того, кто по ту сторону.
— Кто там? — раздался тихий женский голос.
— Татьяна Васильевна, это я — Рома Ковалев. Помните меня?
Несколько секунд тишины. Роме казалось, женщина копается в пыльных архивах своих воспоминаний в поисках мальчишки, которого не видела шестнадцать лет. Щелкнуло. Дверь, приоткрывшись, замерла. Татьяна Васильевна почти не изменилась.
Невысокая худощавая женщина с копной кудрявых волос. Только лишь седина стала гуще.
— Ромочка, мальчик мой, здравствуй! Проходи!
Сколько лет прошло. Какой ты красивый стал. Как хорошо, что ты решил наведаться. Проходи в кухню, будем чай пить.
Рома не был готов к настолько теплому приему и ощутил укол совести, осознав, что не купил по дороге ничего к чаю. Некрасиво как-то.
— Давай, рассказывай, как твои дела, как родители?
Татьяна Васильевна засыпала Рому вопросами о том, как он жил все эти годы, где отучился и на кого, женился ли, завел ли деток. Попутно сетовала на то, как ей одиноко живется. А на телевизоре все та же салфетка. А на ней все та же ваза. Но уже без орешков со сгущенкой. Это делало картину неправильной. Ненастоящей.
— Как повезло твоим родителям, Ромочка! Такой у них сынок умница. А мне вот все, что осталось, — это дожить свой век спокойно. Одиноко очень. Хотела котика завести, так не знамо, что завтра будет, страшно. Вдруг помру, а животинка бедная одна тут будет со мной заперта.
И тут Рома наконец понял, что его так сильно смущало в разговоре со старушкой.
— А почему вам так одиноко? Вас же Лера навещает, разве нет?
Лицо женщины вытянулось от ужаса, а голос сел, словно она резко подхватила ангину.
— Ты что, Рома? Лерочки уж тринадцатый год как нет с нами…
В голове Ромы взорвался вакуум. Что-то треснуло и осыпалось на дно души, хотя он не мог быть уверен, что правильно расслышал и понял.
— Как так? — надломленным голосом переспросил он.
Серые глаза женщины намокли от накативших воспоминаний.
— Как же ты не знаешь, вы же так дружили. Лерочка ехала ко мне в гости. После смерти отца она часто приезжала, чтобы я не была одна. Она сказала, что спускается в метро и скоро будет. А потом эти ужасные новости… Я не верила до последнего, — руки женщины начала бить мелкая дрожь, — пока не позвонили и не сказали приехать опознать. Моя девочка. Такая молодая была…
Женщина уже не могла сдерживать слезы, и те побежали по щекам, спотыкаясь о морщинки, и закапали на стол с подбородка. Рома не знал, как утешить Татьяну Васильевну, и все, что он смог придумать, — это накрыть ее руку своей в утешающем жесте.
— Я не знал, — сквозь ком в горле выдавил Рома.
— Она часто вспоминала о тебе. Ворчала, что ты совсем ее забыл. Жаловалась на папу, что он спугнул тебя словами, что не отдаст замуж, пока не получишь профессию.
Сквозь слезы Татьяна Васильевна улыбнулась воспоминаниям о дочери.
— Как же много времени я потратил впустую, — не то женщине, не то самому себе пробубнил Рома.
— Мальчик мой, — теперь Татьяна Васильевна накрыла руку Ромы своей, — что я точно усвоила за свою длинную жизнь — это то, что не существует никакого «потом». Счастливыми нужно быть сейчас. Этому меня Лерочка научила. Будущее, может, и не наступит, а обрести настоящее счастье нужно успеть. Может, в следующей
