некоторым волнением. Звонил весёлой женщине самой древней женской профессии, услугами которой пользовался время от времени. Обворожительная Катрина, в мирской жизни — не побоюсь этого выражения (и привет отец Ферапонт) — просто Катя, моему звонку в вечер субботы удивилась. Даже обрадовалась, когда я предложил встретиться. И найти ещё одну коллегу обязалась, если я поделюсь своими приключениями в баре Красный Бык, о которых уже ходят легенды по городу.
На том и сошлись. После разговора отправился собираться к выезду. Как обычно, мыльно-рыльные дела, вытирашечки и выбор комплекта на вечер. Не стал особо заморачиваться, выбрал лёгкие джинсы, рубашку на выпуск и кеды на ноги.
— Галактион, я всё же напомню, что Виктория Павловна не рекомендовала тебе пока покидать научную территорию, — проговорила динамиком Ви.
— Я под прикрытием, Ви, не думаю, что будут проблемы.
— О, да…
— Не может же мне так не везти, верно?
Решил развеять сомнения.
— Тебе рассчитать статистически или согласно истории наблюдений?
— Не нужно! Сегодня мы последуем по стопам Фортуны!
Ответа не последовало.
— Ладно тебе, даже не пошутишь?
— Мне будет интересно наблюдать.
— Надеюсь, всё пройдёт скучно. В плане что… а, ладно, уже подъехал Ганс.
Машина у него, конечно, шикарная. Он её ещё и помыть успел каким-то образом, теперь она блестела в свете ночных фонарей. Приоделся мой вечерний партнёр по развлечениям не в пример мне броско. Я бы назвал его денди 21-го первого века, если бы только в таком виде он не был похож на сутенёра. Лысого, располневшего, но, сука, не потерявшего хватку. Смех сдержал, но улыбка заняла всё моё лицо.
— Ганс, да ты выглядишь как настоящий гангстер в этом своём пиджаке с вырезом до пупка.
— Я полагал, — замялся взрослый лысый и довольно крупный мужик, — это что-то из эпохи джаза.
— О да…
Тля, вылитый pussy dolls Master.
— … с цветом ты угадал.
Пиджак и брюки были нежно-розового цвета.
— И камешки очень симпатичные.
Мелкие прозрачные блестяшки по всему лацкану от низа до верха.
— Спасибо! Думал пойти в нём завтра на встречу со Светланой…
— Но ты верно надел его сегодня, — быстро перебил своего коллегу, — суперуместно. Завтра что попроще выбери, чтобы девушку не смущать. Вдруг она будет одета просто?
— Точно, — задумался Ганс.
— Всё путём! — хлопнул своего розового братуху на вечер по плечу, — ща помчим.
— Тут ограничения по скорости.
— Да кому мы ночью нужны, — начал слегка его раззадоривать, — тем более у кампуса Биотеха, где тачки только у полутора калек.
— Они инвалиды!
— Да-да, и у тебя ещё, — улыбнулся.
— А…
— Не будут же копы ждать твоего красного мерина?
— Это вряд ли.
— Ну вот, всё путём!
Кажется, повторяюсь. Не особо я в курсе сленга даже местной около криминальной братии, а американские фильмы про банды чёрных районов давно не смотрел. Надо образовываться! Теряю эрудицию.
— Так, дай доступ моему ассистенту к системе, надо поставить соответствующую музыку.
Мы сели в машину. Хотя машиной это произведение автопрома я назвать со спокойным сердцем не мог. Это, мама моя — порядочная женщина, просто вторая мужская мечта, для меня по крайней мере в рамках сиюминутной классификации. Для Ганса Штильнеца точно первая, отодвинув прекрасный пол куда-то в глубины списка.
Пока я пускал слюни, Ганс смотрел на меня с сомнениями.
— Давай, — поторопил его, — не жмись!
И начал подпевать сам себе
— I done came to the club about 50−11 times…
— Мы же не собирались в клуб, — заметил первый pimp Биотеха.
— Я уже сходил. Теперь нам надо будет припарковаться с пафосом и рассказать о моём посещении клуба двум привлекательным барышням.
— О…
Не знаю, испугался профессор или обрадовался, но доступ к медиатеке Ви получила. В колонках сразу заиграл хит ребят с восточного побережья.
— Охренеть у тебя акустика!
Пришлось повысить голос, чтобы высказаться.
— Слишком громко!
Стал возражать Ганс, но мы уже сорвались с места. Хотел бы я так сказать, только на деле мы еле плелись.
— Йо, Ганс, а у тебя пневматики нет на подвеске?
— Есть, — ответил немец.
Он точно имел в виду ту, что позволяет менять машине высоту дорожного просвета.
— Так вруби, попрыгаем.
Этим я его загрузил наверное на полминуты.
— Ты намекаешь, что мы плетёмся?
— Ох, ёпт. Кажется, братуха злится, — раз уж начал его подзуживать, останавливаться не собирался.
— Сам попросил.
— Ееее…
Опять же, хотелось бы сказать, что я круто прокричал от восторга, но это было не так. Меня вдавило в кресло, и свой восторг я выразил сиплым блеянием. Но оно того стоило! Не знаю, что за хрень толкала эту тачку, но делала она это хорошо. Под капотом точно не стоял двигатель внутреннего сгорания, в Биотехе они запрещены. На электричку тоже не походило, потому что машина словно томно рычала от наслаждения, показывая после длительного простоя свои настоящие возможности.
У Ганса заблестели глаза от восторга.
— Красный кабриолет с серийным номером… остановитесь.
А, нет, это дорожный патруль врубил проблесковые маячки. Или они были включены, а мы просто не успели ребят заметить. Это плохо, меня могут ожидать. В розыск, конечно, меня никто не объявлял, но среди своих могли информацию распространить. Только я пассажир, а значит вряд ли кому-то сдался. Но подстраховаться не помешает.
— Ви, вызови мне и профессору Штильецу сюда пару модулей такси.
— Принято, — подтвердила ассистент, — а зачем два?
— Будем использовать уязвимость транспортной сети, если понадобится.
Остановились, заглушили музыку. К нам подошёл сотрудник охраны дорожного порядка, представился лейтенантом Криворуким. Очень хотелось пошутить, что человек правильно определил своё призвание в детстве и не пошёл в строители, но я был занят тем, что рисовал на экране раскладного планшета путь побега для Ви.
— Превышаем!
Полицейский стандартной фразой решил нас усовестить. В отношении Ганса ему не требовалось этого делать, тот чувствовал себя виноватым, как только сошла горячка поездки. Глаза от блюстителя правопорядка коллега старался уводить. Моя совесть была чиста, потому что на прямом освещённом участке многополосной трассы угрозы никому наше баловство не несло, особенно учитывая наличие автоматической системы определения помех в самой машине с помощью лидаров и камер. Но проф прятал глаза, а значит я с чистой совестью мог заниматься своим
