Я почувствовала, как Май положил свою ладонь на мое плечо, и постаралась успокоиться. Что-то я разошлась. Выдохнула и оглянулась на замерших алай. Что они так на меня смотрят? Странно. Арса и вторая девушка с завистью, Немир с удивлением, Намихар с почтением, а Май с щемящей нежностью:
‒ Вика, твои глаза, ‒ он показал второй рукой на мое лицо, ‒ Они полностью золотые.
Глава 24
Глаза у меня стали обычными только на следующий день, пришлось пить успокаивающий сбор трав. Вокруг меня хлопотали токмо и возмущалась Угара.
‒ Довели вас эти сверкающие, нужно было им всем рты заклеить, ‒ я когда пришла домой, была немного зла и болтлива, так что скоро все знали, что произошло у алай.
Намихар ничего нового мне не сказал. Лишь соединившись с лесом, я смогу как-то влиять на него, но также сказал, что одна я не справлюсь и это я сама знаю, сколько раз пыталась и со страхом опять закрывалась. Но все равно толк от разговора с алайям был. Я поняла, что мне делать, если все же случится нашествие нежити.
Работать. Ведь чем больше мой участок, тем больше я смогу принять постояльцев в свою лесную гостиницу. От моей работы зависит, как быстро растет мой дом и расширяются окрестности. Дом уже спокойно вмещает нас. Я просила отдельные домики для молодоженов, но утром нас ждало еще одно расширение дома, а на отдельные дома можно закатать губу. Но и тут есть, где развернутся. Молодожёнов расселили по комнатам, и остальные получили отдельные апартаменты. В нашей с Майтораном комнате теперь можно в футбол играть, не скажешь, что совсем недавно тут стоял небольшой домик, на одну лежанку.
‒ Скорей всего это место рассчитано на одного алайя, ‒ глубокомысленно сказал один из стариков.
Пришла Рыська и залезла на руки, прислонившись головой к моей груди. Она любила сидеть на руках только у меня, хотя женщины токмо детей лаской не балуют, не принято у них нежничать. Зато с мужьями, как соловушки разговаривают, поют. Довольные ходили вокруг все, словно и нет никакой напасти.
Старикам дела нет до всего лишь бы огород да сад разрастались, уже овощи девать некуда. Растет то все быстро. Три дня и урожай снимай. Приходится изворачиваться, сушить, тушить и пробовать закатывать в глиняные кувшины с помощью магии. Я понимаю, что продукт портится от бактерий и воздуха, вот и пробую, как лучше сохранять продукты. Кувшины наладились делать драконы, с ними и крышки, чтобы удобнее было в них все закрывать. Пока додумалась, как магии дать приказ на обработку емкости, несколько закатанных в кувшины заготовок протухло. Моя золотистая магия не всегда делает то, что хочется.
Драконы вообще оказались очень деятельные, кто на кузне стучит, кто со скотом возится, Лас и Индир с Онелем подрядились на охоту ходить. Эйфар сначала не соглашался, нравилось ему быть добытчиком, но под общим натиском все же согласился взять помощников. Так, теперь раз в три дня нам еще и мясо разделывать, хорошо появилась холодная кладовая. Подвал, что копали возле дома, стал удобной кладовкой с множеством полок и… огромным коробом для заморозки. Уж не знаю, как тут магия действует, вернее, пыталась понять, но так и не поняла. Путь будет волшебство. В коробе мы хранили замороженные продукты в основном сливочное масло и мясо.
Я с Рыськой на руках пошла на улицу. Майторан не забывал гонять своих воспитанников, так что сейчас они занимались тренировкой на своем облюбованном пяточке за речкой. Я наблюдала за слаженными движениями молодняка, любовалась Майтораном и думала о своем.
Если нежить идет со всех сторон, то это коснется всех и алай, и эйфар, и драконов. Больше всех беззащитны токмо, вот их мне жалко. Рыська увидела ребятишек что-то ищущих в кустах и попросила ее спустить. Я поправила платьице на девочке:
‒ Иди играй милая, ‒ Рыська улыбнулась и побежала на детские голоса, две косички с синими лентами летели вслед за хозяйкой, смешно подпрыгивая.
‒ Скучаешь? ‒ Рядом стоит мой дракон, смотрит голодно, улыбается.
‒ Некогда скучать, ‒ прижалась к его груди.
‒ Я потный ая.
‒ Ну и что, ‒ потерлась щекой о его грудь.
‒ Завтра я улечу, ‒ сказал Май.
‒ Так быстро, ‒ я тревогой посмотрела на него.
‒ Вызов пришел из города, нежить видели на берегу озера, ‒ Майторан замялся, потом посмотрел мне в глаза, ‒ если у нас все пойдёт плохо, я могу привезти сюда детей и женщин?
‒ Конечно Май! ‒ Я с удивлением посмотрела на него. ‒ Мой дом всегда открыт для тех, кто попал в беду. Я прошу только об одном…
Дракон кивнул, собираясь слушать мои требования. Я глотнула комок в горле:
‒ Обещай, что будешь осторожен!
‒ Обещаю, ‒ Май коснулся моих губ поцелуем, ‒ Мне есть теперь, ради кого жить ая.
С минуту мы просто стояли, обнявшись слушая дыхание друг друга. Я даже не поняла, в какой миг дракон стал так важен для меня, что сердце колет от одной только мысли, что с ним что-то случится. Я не хочу жить без его молчаливой поддержки, без взгляда любимых глаз, от которого мурашки по телу, без уверенности, что он дарит мне своим присутствием.
‒ Ая! Ая! ‒ раздался крик Резена, я вздохнула, опять что-то случилось. ‒ Там… там эйфары, ‒ наконец-то сумел продышаться и сказать мальчишка. ‒ Прямо под воротами стоят, ждут.
Я нахмурилась, эльфы под воротами неприятная новость, я еще от общения с алайями не отошла.
‒ Найди Онеля, ‒ скомандовал Резену Майторан и на ходу, натягивая рубашку, взяв меня под руку, повел к воротам.
‒ Им что надо? —сказала я, а потом прикусила зык, только что ведь думала, что нежить придет ко всем. Если эйфары тут, это значит, нежить до них добралась.
‒ Скорей всего нежить, ‒ подтвердил мои мысли Майторан, ‒ я знаю, Онель передал весть отцу, что он здесь. Не могу его укорять в этом, ведь сам хочу сделать то же самое.
‒ Что сделать? ‒ не сразу поняла я.
‒ Спрятать тут у тебя самых слабых ая, ‒ Май посмотрел на меня твёрдым взглядом.
‒ Я понимаю, что эйфары не друзья нам Май, ‒ кивнула дракону, ‒ но, если эльфы пришли за помощью, я не смогу им отказать.
‒ Я знаю любовь моя, ‒ дракон сжал мою руку чуть крепче, ‒ я был уверен, что ты так скажешь.
Ворота, ведомые моим желанием, медленно открылись, показывая нам неприглядную картину.
Недалеко стояли эйфары, много эйфар, женщины, дети, мужчины,
Я с силой сжала руку Майторана, смотреть на опаленные измученные лица было страшно. Вперед вышел аму Нейслер. Куда девался высокомерный раздраженный эльф, передо мной стоял потерявший искру жизни во взгляде мужчина. Аму Нейслер стоял чуть в стороне от общей массы эльфов, поддерживая перебинтованную руку, рядом с ним несколько раненых.
‒ Ая, прошу спасти женщин, детей и тех, кто не может сражаться.
‒ Когда на вас напали? ‒ с тревогой спросил Майторан.
‒ Я ранен драйг, можешь не искать укушенных, нас пятеро, ‒ Нейслер кивнула на тех, кто стоял рядом с ним, ‒ мы уйдем сразу же как станет ясна судьба мирных. Я останавливаю заразу как могу, но она берет свое, хочу умереть в бою.
‒ Много их?
‒ Их немного Майторан Отшельник, но они стали сильнее, после их укуса перерождение проходит не за пару дней, на это уходит минуты. Нам пришлось сражаться со своими соратниками, которые обратились… ‒ эйфар резко замолчал, словно у него перехватило дыхание.
За нашими спинами послышался топот ног, и все мои домочадцы встроились позади.
‒ Угара, ‒ тихо сказала я токмо, ‒ готовьте мойку чистые вещи и еду.
‒ Конечно ая, ‒ женщины тут же ушли, перешёптываясь между собой.
‒ Ты примешь тех, кто просит о помощи ая? ‒ повторил свой вопрос эйфар, но из-за наших спин выскочил Онель и кинулся к отцу.
‒ Нет! ‒ рявкнул на сына эйфар, ‒ не подходи, мы не знаем, передаётся это по воздуху лучше не рисковать.
Я только сейчас заметила, что раненые эйфары словно покрыты тонкой пленкой магии, которая защищает от проникновения, ну или наоборот.
