Читаем без скачивания Еретики Дюны - Фрэнк Херберт

— Ты слишком интересуешься Голосом, девочка, — обратилась Одраде к сидевшей в кресле Шиэне. — Молчание — это самый ценный инструмент для обучения.

— Но не могу ли я научиться Голосу? Я хочу научиться ему.

— Говорю тебе, будь молчаливой и учись молчанием.

— Я приказываю тебе научить меня Голосу!

Одраде припомнила доклады Кипуны: Шиэна утвердила эффективный голосовой контроль над большинством своего окружения. Девочка научилась этому самостоятельно. Средний уровень Голоса для ограниченной аудитории. Для нее это было естественным. Туек, Каниа и другие запуганы Шиэной. Религиозная фантазия вносила конечно свой вклад страха, но владение Шиэной высотой и тональностью голоса показывало прекрасную бессознательную избирательность.

Одраде видела со всей очевидностью как именно надо вести себя с Шиэной — честно, честность не раз срабатывала, как наилучшая приманка.

— Я здесь, чтобы научить тебя многому, — сказала Одраде, — но не буду делать этого по твоему распоряжению.

— Мне все повинуются! — сказала Шиэна.

«Она едва достигла половой зрелости, и уже на этом уровне аристократка, — подумала Одраде. — Господи, наш Создатель! Кем она может стать»?

Шиэна соскользнула с кресла и встала перед Одраде с угрожающим выражением лица. Глаза девочки были на уровне плеч Одраде. Шиэна будет высокой, от нее будет веять властностью. Если она выживет.

— Ты отвечаешь на некоторые из моих вопросов, но не отвечаешь на другие, — сказала Шиэна. — Ты говоришь, что вы давно уже меня ждете, но не объясняешь. Почему ты не будешь мне повиноваться?

— Глупый вопрос, дитя.

— Почему ты все время называешь меня «дитя»?

— Разве ты не дитя?

— У меня уже есть менструации.

— Но все равно ты еще дитя.

— Жрецы мне повинуются.

— Они боятся тебя.

— А ты не боишься?

— Я — нет.

— Отлично! Это так надоедает, когда люди только лишь боятся тебя.

— Жрецы думают, будто ты пришла от Бога.

— А ты так не думаешь?

— С чего бы мне? Мы… — Одраде осеклась, увидев, что входит послушница-связная. Пальцы послушницы заплясали, передавая ей безмолвное сообщение: «Подслушивали четверо жрецов, они убиты, все — подчиненные Туека».

Одраде взмахом руки отослала связную.

— Она разговаривает пальцами, — сказала Шиэна. — Как это у нее получается?

— Ты задаешь много неправильных вопросов, дитя. И ты еще не сказала мне, почему я должна считать тебя орудием Божим.

— Шайтан меня щадит. Я хожу по пустыне, и когда приходит Шайтан, я с ним разговариваю.

— Почему ты его называешь Шайтаном, а не Шаи-Хулудом?

— Всякий задает этот глупый вопрос!

— Тогда дай мне твой глупый ответ.

На лице Шиэны опять проступила угрюмость.

— Это из-за того, что мы встретились.

— А как вы встретились?

Шиэна запрокинула голову набок и секунду глядела на Одраде, затем сказала:

— Это — тайна.

— И ты знаешь, как хранить тайны?

Шиэна выпрямилась и кивнула, но Одраде увидела неуверенность в ее движении. Девочка соображает, когда ее пытаются завести в тупик!

— Превосходно! — сказала Одраде. — Умение хранить тайну — одно из самых основных в науке Преподобной Матери. Я рада, что с этим нам не придется долго с тобой возиться.

— Но я хочу изучить все!

Такая же непосредственность в ее голосе. Очень плохой эмоциональный контроль.

— Ты должна научить меня всему! — настаивала Шиэна.

«Время для хлыста», — подумала Одраде. Шиэна рассказала и продемонстрировала достаточно, чтобы даже послушница пятой ступени окончательно и безошибочно раскусила, какие средства применить, чтобы взять девочку под контроль.

Используя всю мощь Голоса, Одраде сказала:

— Не принимай со мной такого тона, дитя! Нет, если ты хочешь чему-либо научиться!

Шиэна остолбенела. Она стояла больше минуты, переваривая то, что с ней произошло. Вскоре она улыбнулась, на лице появилось теплое, открытое выражение.

— О, я так рада, что вы пришли! Последнее время здесь было так скучно.

~ ~ ~

Ничто не превосходит по сложности человеческий ум.

Уже два часа на Гамму стояла ночь, так живо полнящаяся в этих широтах дурными предчувствиями. Сгущающиеся тучи затмили Оплот. По распоряжению Лусиллы Данкан вернулся во внутренний двор для интересных самостоятельных упражнений.

Лусилла смотрела на него с того парапета, с которого некогда впервые увидела его.

Данкан двигался резкими и кручеными рывками восьмикратных боевых движений Бене Джессерит, перебрасывая тело по траве, перекатываясь с бока на бок, взмывая вверх и вниз.

«Он великолепно овладел внесистемными увертками», — подумала Лусилла. Она не могла углядеть никакого предсказуемого образца в его движениях, а скорость была просто ошеломляющей. Ему уже почти шестнадцать стандартных лет, и его потенциальная одаренность в прана-бинду уже начинала раскрывать свои основные возможности.

Тщательно контролируемые движения его тренировочных упражнений открывали так много! Он живо отреагировал, когда она назначила ему эти вечерние занятия. Начальный шаг инструкции Таразы выполнен. Гхола ее любит, в этом нет никакого сомнения. Он смотрит на нее, как на мать. Это было достигнуто без серьезного его ослабления, хотя и возбудило тревогу Тега.

«Моя тень лежит на этом гхоле, но он не проситель и не зависимый последователь, — успокоила она себя. — Беспокойство Тега за него не имеет причины».

Как раз сегодня утром она сказала Тегу:

— Он свободно владеет своим телом, где бы ни потребовалось приложение сил.

«Тегу стоило бы сейчас на это поглядеть», — подумала она. Новые движения, выполняемые Данканом, были, в основном, его собственным изобретением.

Лусилла подавила возглас одобрения при особенно проворном прыжке, который перенес Данкана почти к середине внутреннего двора. Гхола достиг нервно-мышечного равновесия и это, дай только время, может привести к такому психическому равновесию, которое, по меньшей мере, будет равно равновесию Тега. Культурное воздействие такого достижения будет иметь феноменальную силу. Стоит только взглянуть на тех, кто инстинктивно тянется к Тегу, и через Тега — к Ордену.

«За все это нам следует больше всего благодарить Тирана», — подумала она.

До Лито II никакая система культурных приспособлений не могла просуществовать достаточно долго, чтобы достигнуть того баланса, который Бене Джессерит рассматривал как идеал. Подобно тончайшему равновесию — «протеканию по лезвию меча» — что завораживало Лусиллу. Вот почему она безоговорочно отдалась проекту, цельный замысел которого она не знала, но который требовал от нее исполнить то, что было ее отталкивающим для ее инстинктов.

«Данкан так юн!»

Последующее требование Ордена было совершенно однозначно изложено Таразой: сексуальное кодирование.

Лишь сегодня Лусилла позировала обнаженной перед зеркалом, принимая позы и совершая движения лица и тела, которые она использует для выполнения распоряжения Таразы. В искусственной расслабленности Лусилла увидела свое лицо лицом доисторической богини любви — пышная плоть, предвещавшая ласки, одно обещание которых может заставить распаленного мужчину броситься к ней.

Во время обучения Лусилла видела статуи Первых Времен — каменные фигуры женщин с большими бедрами и обвислыми грудями, которые гарантировали, что там в изобилии молока для сосунков. По своей воле Лусилла могла совершать юношескую мимикрию этой древней формы.

Во внутреннем дворику под Лусиллой Данкан на мгновение задержался, как будто размышляя над своими следующими движениями. Вдруг он кинул себя, высоко подпрыгнув, и перевернулся в воздухе, приземлившись на одну ногу, наискось ей оттолкнулся и опять пролетел во вращательном движении, больше сходным с танцем, чем с выпадом.

Лусилла поджала рот с выражением решимости.

СЕКСУАЛЬНОЕ КОДИРОВАНИЕ.

«Секрет секса вовсе не является секретом», — думала она. Корни его уходят в саму жизнь. Это объясняло, разумеется, почему лицо первого, соблазненного ею по распоряжению Ордена мужчины, осталось в ее памяти. Разрешающие Скрещивание говорили ей, что этого следует ожидать и не стоит волноваться. Но Лусилла поняла тогда, что сексуальное кодирование является обоюдоострым мечом. Можно научиться скользить по острию лезвия, но это не исключает возможности об него обрезаться. Порой, когда это мужское лицо ее первого соблазнения-приказа неожиданно всплывало в памяти, Лусилла чувствовала себя ошарашенной этим. Видение так часто приходило в самый высший момент интимности, что ей приходилось прилагать огромные усилия, чтобы это скрыть.