Читаем без скачивания Дикторат - Галина Манукян

Та подчинилась и позволила себя обыскать самым грубым образом. Ничего не обнаружив, Михал пошел восвояси, предупредив:

– Долго не рассусоливай!

– Конечно, уважаемый начальник стражи, – улыбнулась Инесса, – я только выполню то, что предписано законом.

Старшая, пожалуй, была непробиваемой. Удивляясь этой женщине, Эдэр заставил себя встать. Он подошел к ней со своей стороны. Гигант взялся за толстые прутья, глядя на Инессу.

– А Танита?

– Ее отдали Амосу в качестве компенсации.

– Понятно.

Дверь хлопнула за Михалом. И тотчас что-то изменилось в лице Инессы. Она будто постарела, осунулась, в глазах появилось страдание и… нежность. Словно этим хлопком снесло тысячу масок, обнажив настоящую суть женщины. Инесса осторожно поднесла руку к лицу Эдэра и коснулась ладонью его щеки:

– Мальчик мой…

Гигант замер, ничего не понимая, точнее боясь понять, страшась догадки, которая пробивалась откуда-то исподволь. Видя, что он не отталкивает ее, Инесса поцеловала его грязные, вымазанные в крови пальцы. Эдэр отдернул их, испугавшись внезапной ласки.

– Ты чего?!

– Я?! Что же это я? Действительно, – спохватилась Инесса и ударила пяткой, обутой в сандалию на высокой платформе, об пол. Из носка выскочило длинное лезвие. Старшая проделала то же самое другой ногой. Затем наклонилась и, чем-то щелкнув, протянула гиганту два тонких кинжала: – Возьми.

Ошеломленный Эдэр принял тайное оружие. Попробовал клинок пальцем.

– Острый. Спасибо. Но почему ты, Инесса…

– Подожди, еще кое-что.

Она приподняла ногу, опираясь на решетки, и вытащила из выемки под пяткой два крошечных пакетика. Старшая положила их на ладонь и дала заключенному:

– Одна смесь обезболивает. Другая – прибавляет силы. Правда, есть побочное явление: человек лишается чувства опасности и в некотором смысле теряет голову. Поэтому будь осторожен.

– Это драгс? – подал голос Тим.

– Да. Сами делаем. Проверенные. Качественные, – Инесса с болью посмотрела на раны парней и добавила: – Вам сейчас без них не обойтись. Я это сразу поняла, когда мне доложили.

Эдэр усмехнулся:

– Я знал, что у вас, в Общем доме, нечисто.

– Ты всегда был умен, – улыбнулась она просто, без высокомерия и фальши.

– Лучше скажи «спасибо» и кончай умничать, – встрял Тим, забирая порошки.

Инесса приникла к решеткам, оказавшись почти лицом к лицу с Эдэром, и заговорила взволнованно и горячо:

– Береги себя, мой мальчик. Я буду молиться, чтоб ты выбрался. И ты выберешься. Ты сильнее их всех. И умнее. Уходи в горы, к разбойникам. Иди с другом. Однажды ты соберешь вместе тех, кому глоссы встали поперек горла, и станешь главой новой страны. Ты сможешь, я знаю. Только будь осторожен. А теперь…

Она хотела отстраниться, но Эдэр схватил ее за руки, изумляясь какими нежными, холеными те были, и спросил:

– Постой Инесса! Тут что-то не так. Я не знал, что ты моя тетка, до сегодняшнего дня. Я вообще тебя толком не знал. Как и ты меня. Так почему ты рискуешь ради меня? Ответь, почему?!

Женщина смотрела на него так, словно запоминала каждую черточку, каждую морщинку, словно хотела что-то сказать и не решалась, ведь оно так глубоко и долго хранилось в тайниках ее души, что теперь казалось невозможным вскрыть их.

– Скажи, почему! Не молчи! – требовал Эдэр.

Он встряхнул ее в нетерпении. Инесса будто очнулась. В ней сейчас не было ничего от статной царицы женского государства. Совсем ничего. Растерянная женщина облизнула пересохшие губы и, наконец, выдохнула:

– Я хотела назвать тебя Лёшей, как отца. Но мне не позволили…

– Моего отца зовут Аксандр, – перебил Эдэр.

– Нет, – покачала она головой, – Аксандр – это командо, мой старший брат. Твоего отца звали Лёшей… Я… – Инесса запнулась, – Я… Я – твоя мать, Эдэр.

– Ты?! – пораженный гигант отпустил ее.

– Да. Аксандр – твой дядя, не отец. Двое наложниц принесли ему до тебя мутантов со страшными уродствами. Их убили сразу же. Убили и акушерок. А я… Так случилось, что я полюбила парня из стражей. Твой дед принял решение за всех. Он велел Аксандру растить тебя как наследника. Тогда никто не мог знать, что у брата потом родится два нормальных сына. Меня отправил… в Общий дом… Лёшу… – Инесса отвела глаза, не имея привычки демонстрировать слабость, – казнили. Он нарушил закон. Вот и все.

Эдэр не знал, что сказать. Рассказанное было мало похоже на правду. С другой стороны, зачем ей обманывать? И зачем пытаться спасти?

Женщина подняла глаза и ласково, испуганно погладила его по щеке. От всего этого сносило голову.

Послышался скрип дверных петель.

– Закругляйтесь! Уже можно было стаду псидопсов клички выдумать, – послышался раздраженный голос Михала. Тут же появился и он сам с подозрительной гримасой на бородатом лице.

Инесса лишь долю мгновения оставалась растерянной, а затем преобразилась, снова надев маску. Высокомерная, снисходительная улыбка появилась на ее лице, плечи расправились. Старшая манерно отвела руку от решетки и холодно произнесла:

– Ты слышал, что сказал начальник стражи. Я тоже не намерена проводить здесь всю ночь. Назови уже как-нибудь будущего сына и освободи меня, наконец… – только непрошеные капли слез в уголках ее глаз говорили о том, что она рассказала правду.

– Назови его Лёшей, – подсказал Тим сзади.

– Пусть будет Лёшей, – медленно, почти по слогам, не в силах сразу принять все сказанное Инессой, сказал Эдэр.

– Да будут милостивы к тебе духи! – ответила Старшая Общего дома и направилась прочь.

– Стоило тратить время, чтобы предательского ублюдка назвал мутант, – язвительно буркнул Михал и пошел вслед за Инессой, забрав факел.

Глава 17

Я прислушивалась тщетно, до моих ушей доносилось только неясное бормотание. Я в сердцах отругала себя за глухоту, уверенная, что незнакомцы в комбинезонах говорили о чем-то важном. И все же за ними я не пошла – береженого зайцекота дикобарсам не слопать.

Когда мужчины скрылись за очередным поворотом, я прокралась обратно к светящейся панели. Меня разбирало любопытство. Подумать только: светится эта штуковина, и светится моя рука. Что вообще может быть общего у меня с куском пластика?!

Я поднесла ладонь к панели, не решаясь прикоснуться, и внезапно ощутила притяжение, словно тысячу ниточек из-под моей кожи потянуло к этой непонятной лампе. Та разгорелась ярче, вспыхнула, но только на мгновение, пока я не разозлилась и не потянула ниточки обратно. Чтобы какая-то пластиковая ерунда сожрала мои разряды?! Фиг вам!

Я нахмурилась и представила, что тяну энергию со всей мочи к себе. Под пластиком что-то щелкнуло несколько раз, зашипело, и лампа потухла. Колкой горячей лавой свет ринулся в меня. Я зажмурилась от страха, согнулась в три погибели и закашлялась, ощущая раздирающую боль в горле и груди. Но скоро боль схлынула, сменившись невероятным приливом сил.

Распахнув веки, я обнаружила, что свечение льется уже не только из моей ладони, но и из всей руки, из плеча и даже груди. Перед глазами пространство сверкало белыми пятнами. Я сама пуще любой лампы освещала коридор, дрожа от покалывания миллионов иголочек в теле. Рассматривая излучающие голубой свет кисти, я не верила своим глазам. Как это вышло? Что же, теперь я буду ходить, как праздничный факел? Не хочу!

Повинуясь моему желанию, свечение прекратилось, и я погрузилась в темноту пещерного лабиринта. Однако ощущение кипящей лавы внутри не пропало. Гром мне в ребра! А если захочу вернуть? Моя кожа вспыхнула голубым сиянием, которое вырывалось наружу из каждой поры. Вот это подарочек! Спасибо духи!

Некоторое время я стояла и глупо игралась, «включая» и «выключая» свет, ощущая эйфорию силы и полную безнаказанность. Хотелось проверить, на что я способна, шарахнув по какой-нибудь твари. Пожалуй, встреть я сейчас одного из тех шипастых львов, поджарила бы, как ящерку.

– Ш-шозанах?! – послышалось изумленное откуда-то сзади.

Я мгновенно затушила свечение и обернулась. Накликала! Метрах в пятидесяти от меня стоял щуплый парень в странной одежде с красными, синими и желтыми светящимися пластинками по серебристому комбинезону. Он щурился, глядя в темноту и пытаясь достать меня тонким лучом света. Рядом появился другой, толстый, как нарожавшая пару дюжин детей старуха.

– Чо орешь?

Я скользнула за угол. Два луча ощупывали вытесанные в скале стены и потухшую панель.

– Да я к-какой-то хердабол только что видел. Т-типа девчонка светится. В-вон там, у стены.

– Там фак, – ответил второй. – Онли[1] люминус гикнулся.

– С-слушай, ну зуб даю, в-видел.

– Это от страха, что тебя заслали в этот бладихелл[2]. Пошли лучше фигачить систему. Тайм из аут[3]. Не успеем, тоже светиться начнешь, потому что этот мазефакер Паул так нагнет, что сам станешь недоделанным глоссом.