на решение. Система предлагала единственный логичный выход — отпустить его и отступить. Но я вспомнила детей на операционных столах, их пустые глаза, их украденные жизни.
[Перенаправление энергии]
[Активация защитного поля]
[Вероятность выживания: 31%]
Я дернула его на себя, одновременно активируя все защитные системы. Если взрыв неизбежен, я могла хотя бы направить его в нужную сторону.
— Это вам последний урок, — прошептала я. — О человечности.
Взрыв был похож на маленькое солнце. Последнее, что зафиксировала моя система перед отключением — как защитное поле сдерживает основную волну, защищая группу захвата.
А потом наступила темнота.
誰が知る
機械の身にも
魂や
(Dare ga shiru
Kikai no mi ni mo
Tamashii ya)
Кто мог бы знать:
В теле из стали тоже
Живет душа.
Глава 15
ПОСЛЕДСТВИЯ
Системы включались последовательно, каждая со своим особым оттенком ощущений — от глухой вибрации силовых приводов до тонкого гула процессора в груди. Странное чувство, когда твоё тело загружается как компьютер, ставшее таким привычным.
[Инициализация систем…]
[Загрузка базовых протоколов]
[Восстановление сознания…]
Возвращение в реальность было похоже на медленное включение старого дисплея. Сначала пришли базовые показатели — температура, давление, состояние систем. Потом проявились звуки: тихое гудение оборудования (47.2 дБ), чьи-то приглушенные голоса, шорох инструментов по металлу. Знакомые запахи мастерской Хидео — машинное масло, озон от сварки, антисептики.
[Диагностика повреждений…]
[Целостность корпуса: 64%]
[Энергия: 31%]
[Статус: критический, но стабильный]
— А, очнулась наконец, — голос Хидео раздался откуда-то слева. — Лежи спокойно, я ещё не закончил с твоим правым плечом.
Я попыталась повернуть голову, но сервоприводы шеи не отреагировали. Система выдала каскад предупреждений:
[Ошибка управления]
[Отказ моторики: шейный отдел]
[Рекомендуется: воздержаться от движений]
— Сколько я была отключена? — мой голос звучал с помехами, голосовой модуль явно требовал калибровки.
— Почти трое суток, — Хидео продолжал работать, его инструменты издавали тихое жужжание. — Ты серьезно рисковала, знаешь? Тот взрыв мог полностью уничтожить твой мозг.
Его руки двигались с удивительной точностью — каждое движение отточено годами практики. Отвертка в его пальцах словно жила своей жизнью, находя именно те точки, где требовалась настройка.
Я молчала, позволяя системам восстанавливаться. Память постепенно возвращалась: лаборатория, дети на операционных столах, последняя схватка с Директором…
— Остальные? — спросила я.
— Живы. Потрепало всех, но обошлось без критических повреждений, — он отложил инструменты. — Акико дома, восстанавливается. Тору уже в строю — эта махина крепче танка. А вот тебе досталось сильнее всех.
[Входящий вызов: Минато]
[Шифрованный канал]
[Приоритет: высокий]
— Оказе-сан, — голос Минато звучал напряженно. — Рад, что вы снова с нами. Нам нужно поговорить.
— О внутреннем расследовании?
— Да. Ситуация… сложная. После взрыва многие улики были уничтожены. Директор мертв, большая часть серверов сгорела. У нас есть спасенные дети и несколько задержанных охранников, но…
— Но кто-то пытается замять дело? — я уловила характерные нотки в его голосе.
— Хуже. Похоже, у Директора были очень влиятельные покровители. На отдел оказывают серьезное давление. Исчезают доказательства, свидетели отказываются от показаний. А теперь начались угрозы в адрес киборгов, участвовавших в операции.
Система отметила изменение его тона:
[Анализ голосовых модуляций]
[Уровень стресса: повышенный]
[Вероятность внешнего давления: 92%]
— Что вы предлагаете? — спросила я, хотя мой процессор уже просчитывал варианты.
— Официально операция будет классифицирована как рейд против нелегальной арены. Никаких упоминаний о экспериментах над детьми, никаких связей с высшими чинами. Мы… — он сделал паузу, — мы не сможем защитить вас, если продолжите копать.
Хидео прекратил работу, прислушиваясь к разговору. Его инструменты замерли над моим поврежденным плечом.
— Понимаю, — сказала я. — Вы пытаетесь спасти хотя бы часть дела.
— Простите, — в его голосе звучало искреннее сожаление. — Мы сделаем все возможное для детей. Обеспечим им лечение, реабилитацию. Но дальше вам лучше держаться подальше от официального расследования.
[Анализ ситуации]
[Расчет рисков]
[Формирование стратегии]
— Хорошо, — я позволила своему голосу звучать спокойно. — Мы уйдем в тень. Но у меня есть условие: никаких преследований моей команды. Никаких «случайных» проверок, никаких административных барьеров.
— Согласен, — отозвался он быстро. Слишком быстро — система отметила это как признак заранее подготовленного ответа. — И… спасибо. За всё.
Связь прервалась. Хидео вернулся к работе, его движения стали чуть резче — признак раздражения.
— Типичная полицейская тактика, — проворчал он. — Используют нас, а потом бросают.
— Нет, — я проанализировала интонации Минато еще раз. — Он дал нам именно то, что нужно — свободу действий. Официально мы больше не связаны с расследованием.
— А неофициально? — Хидео поднял бровь.
— Неофициально… — я позволила легкой, хорошо рассчитанной улыбке тронуть мои механические губы, — у нас теперь есть информация, команда и опыт. И никто не следит за каждым нашим шагом.
[Инициализация: новый протокол]
[Статус: автономная операция]
[Цель: продолжение расследования]
Возможно, подумала я, иногда нужно потерять официальный статус, чтобы обрести настоящую свободу действий. Как говорил Басё: «После бури сильнее цветёт сакура». Пришло время создать что-то новое из обломков старой системы.
Я занялась быстрой калькуляцией своих финансов — одно из преимуществ кибермозга в том, что можешь мгновенно проанализировать все счета и транзакции. За время на арене мне удалось заработать внушительную сумму — не только на боях, но и на ставках. Система автоматически подсчитала:
[Анализ финансов]
[Доступные средства: 15.7 млн йен]
[Распределение:
Анонимные счета: 60%
Криптовалюта: 30%
Наличные: 10%]
[Долг за операцию: покрыт на 48%]
[Прогноз: стабильный финансовый запас на 8 месяцев]
По крайней мере, мне больше не придется беспокоиться о деньгах на техобслуживание в ближайшее время. Ирония судьбы — та самая арена, против которой мы боролись, обеспечила мне финансовую независимость. И это не говоря уже о всех программах и навыках, что я получила в полиции. Некоторые вещи — бесценны.
— Хидео, — позвала я, когда он закончил с плечом. — У меня есть еще одна просьба.
— М? — он отложил инструменты, вытирая руки ветошью.
— Этот белый корпус… он слишком заметный. Если мы уходим в тень, нужно что-то менее броское.
Хидео задумчиво потер подбородок:
— Есть пара идей. Можем сделать что-то в серых тонах, с матовым покрытием. Или темный графит с легким металлическим отливом…
— Звучит заманчиво, — добавила я. — Что-то более… обычное.
— Хм, —
